— Ну, от тени к тени они должны вырождаться. Где бы ты провела черту и сказала: «После этой сломанной копии я рискую сломать себе шею»?
— Ясно, что ты имеешь в виду. Наверное, можно работать с первыми девятью. Дальше я никогда не заходила. Первые три — самые лучшие. Круг следующих трех — еще поддается управлению. Следующие три намного опасней, и риска куда больше.
— Для каждого последующего бездна становится все больше?
— Именно.
— Почему ты передаешь мне всю эту эзотерическую информацию?
— Ты — посвященный более высокого порядка, так что для тебя она не имеет значения. К тому же ни на что повлиять ты не сможешь. И наконец, ты должен это знать, чтобы оценить оставшуюся часть истории.
— Ладно, — сказал я.
Мандор постучал по столу, и перед нами появились маленькие хрустальные пиалы с лимонным шербетом. Мы поняли намек и до возобновления беседы опустошили посуду. За окнами по горным склонам скользили тени облаков. Откуда-то издалека, из коридора, в комнату вплыла тихая музыка. Откуда-то снаружи — вероятнее всего от Крепости — послышалось звяканье и поскребывание, отдаленно напоминающие шум стройки.
— Итак, ты провела посвящение Джулии, — подсказал я.
— Да, — сказала Джасра.
— Что произошло потом?
— Она научилась вызывать изображение Поврежденного Образа и пользоваться им для магического зрения и расстановки заклинаний. Она научилась черпать необработанную силу из разлома в нем. Она научилась находить путь сквозь Тень…
— Если не забывать о бездне? — предположил я.
— Именно так, и Джулия явно обрела в этом сноровку. У нее вообще на все был нюх.
— Меня изумляет то, что смертный может пересечь подобие Образа, пусть даже сломанное, и остаться в живых.
— Лишь немногие, — сказала Джасра. — Прочие наступают на линию или таинственным образом гибнут на разрушенном участке. Удается, наверное, десяти процентам. И это неплохо. В какой-то мере соблюдается ограниченность доступа. Из них не многие смогут обучиться магическому искусству настолько, чтобы стать экспертом.
— И ты утверждаешь, что она стала даже лучше Виктора, как только поняла, чем занимается?
— Да. Я не оценила, насколько Джулия оказалась хороша, пока не стало слишком поздно.
Я почувствовал на себе взгляд Джасры — она как будто проверяла мою реакцию. Я взглянул на нее и вопросительно приподнял бровь.
— Да, — продолжила Джасра, явно удовлетворенная. — Когда там, у фонтана, всаживал в нее нож, ты не знал, что это Джулия, верно?
— Да, — сознался я. — Меня все время ставила в тупик Маска. Я не мог найти никаких оснований к тому, что творилось. Особенно странным штрихом были цветы, и я по-настоящему никогда не понимал — кто из вас, ты или Маска, стоит за голубыми камешками.
Джасра рассмеялась.
— Голубые камешки и та пещера, откуда они появились, — это нечто вроде фамильной тайны. Этот материал — своего рода магический изолятор, но два кусочка, будучи приложены друг к другу, создают связь, и тот, кто обладает нужной восприимчивостью, может, имея при себе один кусочек, проследить другой…
— Через Тень?
— Да.
— Даже если этот охотник не имеет к магии никаких особых способностей?
— Даже тогда, — ответила Джасра. — Это схоже с тем, будто следуешь за идущим по теням в момент перемещения. Любой это может сделать, если достаточно проворен и достаточно чувствителен. А камни только немного усиливают этот навык. Они реагируют на след перемещающегося вернее, чем на самого перемещающегося.
— Самого, самого… Хочешь сказать, что на тебя списали вину за всю интригу с камешками?
— Верно.
Я вовремя посмотрел на Джасру, чтобы заметить румянец.
— Джулия?
— Ты понял сразу.
— Нет, — сказал я. — Ну, может быть, немного. Она оказалась одаренней, чем ты ожидала. Это ты мне уже говорила. У меня сложилось впечатление, что в чем-то она обскакала и тебя. Но я не уверен, в чем и как.
— Я привела ее сюда, — сказала Джасра, — чтобы подобрать кое-какое снаряжение, которое я хотела бы захватить для первого круга теней вблизи Янтаря. Тогда она и увидела мою рабочую комнату в Крепости. И, наверное, я была чересчур разговорчива. Но откуда мне было знать, что она все брала на заметку и, возможно, составляла план? Я чувствовала, что она еще слишком смирна, чтобы осмелиться на подобные мысли. Должна признать, что она очень хорошая актриса.
— Я читал дневник Виктора, — сказал я. — И понял, что ты постоянно была то в маске, то под капюшоном и, возможно, пользовалась каким-то заклинанием, искажающим голос.