— О, тебе лучше поверить мне, милая, — ответил он, скривив губы. — Лучше умрешь ты, чем те, кто защищает Грааль от Морганы. Так же, как я готов умереть за свои убеждения, я готов увидеть, как за них же убьют тебя. Это обещание.
Меревин сглотнула от его зловещего тона, она ни на секунду не засомневалась в сказанном.
— Если ты хочешь жить с этой красотой, из-за которой совершила сделку, то тебе лучше бежать.
В его устах это звучало так просто. Неужели он не думал, что она тоже этого хотела?
— И куда же мне идти? Для такой, как я нет места, где можно спрятаться от твоей матери. Ее сила абсолютна… ей даже удалось поймать тебя, хоть ты говоришь, что так хорошо знаешь ее. Она отыщет меня и тут же убьет просто за то, что я заставила ее выйти из ее комнат.
— Значит, ты обречена.
Она сжала зубы от нахлынувшей волны безнадежности, горькой боли, поглощающей ее.
— Я знаю, — и это было правдой. Она прокляла саму себя в тот момент, когда отыскала старую ведьму в Мерцианском лесу и заплатила той, чтобы призвать Адони, только чтобы не быть принужденной к браку с мужчиной, который не видел дальше ее красоты.
Пути обратно не было.
И все же, посмотрев на измученного мужчину перед собой, она осознала, кем стала в Камелоте. Магда была права. Она больше не была человеком. Она позволила Наришке забрать у нее все.
Все.
Даже человечность.
Теперь она была полным ничтожеством.
Но с другой стороны она никогда и не была сильной. Всю свою жизнь в Мерсии она была избалованной и проводила дни впустую. И предпочла пустить под откос свою жизнь, чем выйти за мужчину, которого выбрал ее отец. Она пребывала в глупых мечтах о любви и счастье. В то время она считала, что достойна этого.
А сейчас вместо того, чтобы пожертвовать собой, она продала другого человека ради собственной выгоды. Меревин посмотрела на окровавленное лицо Вэриана, на железные наручники, которые до крови натерли запястья.
«Сможешь ли ты продолжать смотреть на себя в зеркало, зная, что твоя красота была куплена чьей-то кровью?»
Она знала правду.
Склонив голову, она убрала поднос с пола и направилась к выходу. Но прежде чем уйти, она обернулась и посмотрела на Вэриана. Его красивые волосы были покрыты грязью и кровью. Привлекательное лицо покрыто ранами и синяками. И все же, он оставался стойким, даже несмотря на боль.
Или, может, он знал что-то неизвестное им. Может, просто может, он был под стать своей матери.
Эта мысль повлекла за собой следующую и подарила ту крупицу надежды, которую Меревин не ощущала уже очень давно.
Не делай этого, Меревин. Не надо!
Но слова вырвались с ее губ раньше, чем она успела остановить себя.
— Если я освобожу тебя, заберешь меня отсюда?
Он горько рассмеялся, словно находил идею такой же нелепой, какой она казалась самой Меревин.
— Ты не можешь освободить меня.
Если и так, она отказывалась падать духом.
— А если смогу?
Вэриан пристально посмотрел ей в глаза, и лед в его взгляде заставил ее похолодеть.
— Вытащишь меня отсюда, и я позабочусь, чтобы ни один Адони больше никогда не поднял на тебя руку. Никогда.
— Откуда мне знать, что я могу доверять твоему слову?
— Клянусь душой самого Артура, — он произнес эти слова с таким искренним убеждением, что она сделала невозможное. Поверила ему.
— Хорошо. Я поверю, что ты сдержишь клятву, и вскоре освобожу тебя.
Вэриан наблюдал за тем, как она в очередной раз оставляет его одного. Он знал, что не стоит доверять ей. Что могла сделать простая служанка?
Ты умрешь здесь.
Сжав цепи в руках, он потянул их, вложив в это каждую унцию силы. Его тело протестующе пульсировало и горело от его попыток сделать что-то, как он понимал, настолько бесполезное. И все же стоило попытаться. Он никогда не был из тех, кто сдается.
Внутри него все кипело от злости, когда он вынужден был расслабиться и обессилено повиснуть на цепях.
Вымотавшийся, но не побежденный, Вэриан повис на руках и закрыл глаза, пытаясь вспомнить что-нибудь, способное избавить его от боли и отчаяния, которые он испытывал. Обычно он представлял маленький тихий домик на холме, где мог спокойно сидеть и читать, пока яркий солнечный свет лился через открытые окна, и легкий ветерок доносил запахи жимолости и пение птиц.
Но сегодня эта мечта ускользнула от него. Вместо домика на холме он видел обаятельную улыбку женщины, которой, он знал, нельзя доверять. Обаятельную улыбку женщины, которая обменяла его жизнь на свою красоту…