Когда они наконец-то остановились у небольшого куста серой колючей травы, Меревин лежала на нем, ее ноги обнимали его бедра, платье задралось до талии, мягкие темные волосы спадали на лицо. Вэриан резко вдохнул, когда его сразила волна неуместного желания, сделав его твердым. Желания, которому никак не способствовал тот факт, что ее щеки покрывал румянец, и она тяжело дышала. Меревин выглядела ужасно сексуальной со своими растрепавшимися волосами и сбившейся одеждой. Ее губы были чуть приоткрыты.
Словно прочитав его мысли, девушка поспешно слезла с него и расправила подол платья, прикрывая голые ноги. Проклятая скромность.
Все еще оторопевший от жара в паху, Вэриан вставал намного медленнее, прислушиваясь к драконам, кружащим в небе над ними. По воздуху разносились их воинственные крики, а макушки деревьев опалял выдыхаемый ими огонь, пока драконы пытались вычислить их местоположение, многие деревья загорелись.
— Отсюда вам придется добежать до долины самим, — прохрипел Блэйз, немного пошатываясь на своих драконьих лапах. — Я попытаюсь увести их в другом направлении.
— А ты можешь перенести нас в долину так же, как ты перенес из подземелья в свою комнату? — спросила Меревин.
За него ответил Вэриан.
— Он мэндрейк, Меревин, не волшебник. Без дополнительной подпитки его сил недостаточно, чтобы отправить нас двоих на такое расстояние и безопасно доставить в долину. Если он попытается, мы можем оказаться в долине по частям.
Блэйз кивнул в согласии.
Вэриан благодарно похлопал дракона по боку.
— Спасибо, Блэйз.
Дракон склонил голову перед тем, как взлететь вверх и направиться обратно к Камелоту.
Вэриан уже собрался было сотворить лошадь, когда остановил себя, вспомнив, что не способен на это. От злости он дернул за браслет, который никак не поддавался.
— Нужно как-то снять эту проклятую штуковину с моей руки.
Меревин шагнула вперед.
— Дай-ка посмотреть, — ее прикосновение было легким, как перышко, и нежным, как касание крылышек фей. Даже при том, что ее руки не были гладкими, она все же были мягкими и ласковыми. Руки, которые осторожно вытирали кровь с его лица и давали ему воду и пищу, пока его мать пытала его.
Руки, которые ему странным образом хотелось прикусить своими зубами и подразнить языком. И с этой мыслью пришел вопрос о том, какова она будет на вкус. Ее губы должны быть еще более мягкими…
Остановись, Вэриан. Ему нужно было сконцентрироваться на текущих проблемах, а не на женщине, которая была рядом. Но Адони в нем был очарован ею. Таковым было проклятие расы его матери, наполовину бывшими инкубами. Не родился еще ни один Адони, который не обладал бы неуемным сексуальным аппетитом, который сложно насытить. Хоть Вэриан и пытался подавить эту свою часть, это не всегда было просто.
И прямо сейчас, когда Меревин касалась его, он едва сдерживался, чтобы не наклонить голову и не попробовать влажные, сладкие губы.
Нахмурившись, Меревин начала дергать за браслет, пока у нее не осталось иного выбора, кроме как признать поражение.
— Я реально ненавижу твою мать.
Когда она отпустила его руку, Вэриан почувствовал это, как физическую боль.
— Если ты ожидаешь, что я начну защищать ее, то будешь ужасно разочарована. На данный момент моя мать тоже не возглавляет мой список самых любимых людей, — он отодвинулся подальше от Меревин, чтобы прочистить голову. — Давай, нужно идти, пока они не обнаружили нас.
Меревин прикрыла глаза, чтобы восстановить дыхание, прежде чем последовать за ним. Почему она вверила свою жизнь ему? Он был сыном ее злейшего врага и обладал настолько жестокой репутацией, что превзойти его могли только его мать и Моргана. За ними гналась армия драконов и гаргулий, которые без колебаний убьют их… ладно, убьют ее. Его они просто захватят.
Я самая большая идиотка на всем свете. Но пути обратно не было. Она разыграла свои карты, и сейчас ей придется жить с последствиями этого выбора, какими бы те ни были.
И это до чертиков пугало девушку.
— Как ты думаешь, что в долине? — спросила она Вэриана, пока они пробирались через густой лес.
— Мое предположение: толпа взбешенных мужчин.
Меревин закатила глаза в ответ на его саркастический тон. Всем было известно, что Моргана ссылает всех своих надоевших любовников в долину, едва только они перестают угождать ей.
— Как считаешь, почему она делает это?