Вэриан уставился на изогнутые черные деревья позади себя, на которых вообще не было листвы. Они простирались на километры и были обвиты черными, колючими лианами. Черный мох и кустарники цеплялись за деревья и колючки, разрастаясь над узкой тропинкой. Трава под их ногами была бледно-серой, похожей на хмурое небо, которое выглядело так, словно в любой момент было готово пролить на них потоки воды.
В легенде всегда говорилось, что долина была зеленой и плодородной… Ага, конечно.
Это место на вид было еще менее гостеприимным, чем Камелот и, учитывая насколько отвратительным был Камелот, это о чем-то говорило.
— Это точно была моя идея?
— Да, — кивнул Блэйз.
— И вы двое были достаточно глупы, чтобы послушать меня? Я идиот.
Мэндрейк поднял один уголок рта в ухмылке, следуя за Вэрианом.
— Заметь, что я не спорю.
— Это только потому, что ты еще больший идиот, чем я. Именно ты последовал за мной.
Блэйз покачал головой, указывая на Меревин.
— Давай, я понесу ее. Я знаю, что ты, должно быть, устал, и я не уверен, что смогу что-либо вылечить на данный момент, учитывая, как странно работает моя магия.
Вэриан колебался, но даже не понимал, почему. Все его тело болело, и все же он не хотел отпускать ее. Был какой-то странный комфорт в том, чтобы держать ее так близко к себе. Но это было глупо. Ему в любом случае нужно было немного отдохнуть.
— Не возражаешь? — спросил он девушку.
— Нет, — слово все еще прозвучало невнятно из-за эффекта дротиков. Но по крайней мере, она уже могла говорить.
Вэриан заставил себя передать ее Блэйзу, а затем какое-то время просто наслаждался свободой движений. Прошло уже достаточно много времени с тех пор, как он был в состоянии сделать что-то настолько простое, как поднять руку или пройтись, не испытывая боли.
Подняв шлем с земли, он замер, взглянув на Блэйза, который направлялся к узкой, темной дорожке, ведущей в глубь долины. Он прижимал Меревин к груди, а её голова лежала на его плече, при этом успокаивая и ободряя ее словами, от которых девушка улыбалась и благодарила его. Что-то в их поведении напоминало ему разговор двух друзей.
Вэриан ощутил болезненный укол ревности. От этого ему захотелось подбежать к мэндрейку и забрать Меревин обратно. Но прежде убить Блэйза за то, что у него получилось заставить Меревин так смотреть на него.
Разве не глупо, что он так думает? И все же нельзя было отрицать его чувства. Он хотел, чтобы она улыбалась ему.
Пытаясь отвлечь себя от этих мыслей, он нагнал их за несколько шагов.
— Как думаешь, насколько далеко простирается долина? — спросил он Блэйза.
— Честно говоря, не имею никакого понятия. Как я и говорил, драконы не могут летать над ней и, насколько мне известно, никогда не могли. Никто из тех, кого сюда отправляли, не вернулся, — он посмотрел вокруг на черные деревья и колючие лианы. — Я считаю, что все они здесь умерли.
Вэриан покачал головой.
— Я не верю в это. Некоторые из тех, кого Моргана сюда отправляла, были слишком суровы, чтобы умереть так просто. Конечно, это значит, что, возможно, они все еще здесь и до крайности взбешены этим фактом.
— Как же прекрасно, — саркастично заметил Блэйз. — С нетерпением жду встречи с ними.
— Я бы не очень беспокоился об этом. Спорю, что мы справимся с этим.
— Это потому что он слишком суров, чтобы умереть.
Блэйз рассмеялся от неожиданного замечания Меревин. Честно говоря, Вэриана они тоже позабавили.
— Знаешь, для женщины, которая не может сама идти, ты слишком дерзкая. Я был бы поласковее с нами на твоем месте.
— Нет, не был бы.
Помимо воли Вэриан улыбнулся. Это, вероятно, тоже было правдой. Любезность никогда не давалась ему легко. Оскорбления, сарказм и ехидные замечания были смыслом его жизни.
В конце концов, быть милым со всеми подряд было не очень мудро. Если ты был милым, то это давало другим возможность всадить тебе нож в спину, и в итоге ты почувствуешь себя еще хуже. Лучше обращаться со всеми с презрением и неприязнью. Таким образом, если тебя предадут, по крайней мере, ты поймешь, почему, и это не застигнет тебя врасплох. Не будет этих пустых размышлений о том, как же кто-то мог предать тебя, когда ты только и делал, что был добрым и внимательным с ними. Пытался им помочь.
Он знал, почему люди предавали его. Он был тем еще засранцем и ждал такого же поведения от всех остальных. Поэтому для него никогда не было сюрпризом, если кто-то предавал или нападал на него. Это то, что все обычно делали. И все, что давала дружба — это возможность и средства, чтобы уничтожить его.