Даже сейчас он ничего не мог перестать думать о том, как Блэйз и Меревин используют эту его временную слабость против него же. Когда они нанесут удар мести.
Вэриан нагнулся, чтобы пройти под веткой, затем отодвинул её для других. И в этот момент волосы на его затылке шевельнулись.
Кто-то наблюдал за ними…
Блэйз кашлянул, давая Вэриану знать, что он чувствовал то же самое. Меревин перехватила его взгляд, и он понял, что интуиция ее не подвела.
Итак, они все почувствовали одно и то же.
Сложно было сказать, кто или что может скрываться в этой долине. Была ли она задумана просто, как тюрьма для Морганы или те, кто создал ее, населяли местность опасными элементами, в качестве средства для ее пыток?
Не говоря уже о том, что ограниченная магия обладала дьявольской способностью выходить из себя. За все эти столетия она могла исказиться и превратиться практически во что угодно. Моргана обрекла множество Адони и других существ на пребывание здесь. Каждый раз, когда кто-либо использовал свои силы, чтобы сбежать, эта магия могла подпитывать другую реальность и, либо создавать что-то новое, либо позволить чему-либо из другой реальности сбежать и появиться здесь.
А это означало, что сейчас за ними может наблюдать кто угодно и планировать их смерть.
Держа одну руку на мече, Вэриан сконцентрировал все свое внимание на любом движении в мрачном лесу. Любой звук или запах, который мог выдать их наблюдателей, и дать им хоть какое-то преимущество.
Вэриан застыл, услышав тихий, скребущий звук. Прежде, чем он успел среагировать, три дерева рядом с ними вспыхнули пламенем, включая и то, за которое он держался рукой. Отпустив ветку, он выругался от боли. Блэйз вместе с Меревин упали на землю, в то время как Вэриан вытащил меч. Несмотря на то, что его рука все еще болела от ожога, он развернулся, просматривая лес в поисках источника пламени.
Но ничего не было.
Вообще ничего.
Еще больше деревьев вспыхнуло.
— Думаю, это файерболы.
Вэриан посмотрел вниз на Блэйза, который поднялся на локтях, чтобы изучить одно из горящих черных деревьев.
— Кто?
— Деревья, — указал Блэйз на дерево. — Они файерболы. Помнишь? Эмрис подарил одно такое Артуру на Михайлов день, вскоре после того, как тебя оставили в Камелоте.
Вэриану потребовалась минута на то, чтобы выудить это из своей памяти. Он не видел подобные деревья веками. Моргана срубила его в тот же момент, как захватила Камелот. Но теперь, когда Блэйз упомянул об этом, он вспомнил тот подарок. Это был всего лишь побег, который Эмрис привез с берегов Аннвна, загробного мира, в котором многие древние боги скрылись от мира людей. (Аннвн, Аннвфн или Аннвфин — потусторонний мир в валлийской мифологии. — прим. пер.).
Как и у деревьев вокруг него, у того дерева была заостренная черная кора и хрупкие черные с серебряным листья. Эмрис рассказывал, что эти деревья были созданы как источник света в темноте. Что они были символом великодушной силы, благородства и возрождения, именно поэтому он и подарил одно Артуру. Эмрис верил, что их огонь очищает душу, и что любой человек, подвергшийся его воздействию, сможет раскаяться в своем прошлом и обрести новое будущее.
Вэриан ничего не понимал в этом, но был заворожен деревом, словно ребенок. Он смотрел на него часами, пытаясь понять источник оранжевого пламени. Даже Мерлин не смогла адекватно объяснить это ему.
Когда Вэриан начал отходить от деревьев, то почувствовал, как что-то холодное провело по его шее. Это было едва ощутимым прикосновением. Нежным и ласковым. Как женщины-феи…
— Почему вы здесь? — вопрос был задан мягким тоном, но источник голоса оставался невидимым.
Несмотря на это, Вэриан тут же узнал, кто говорит с ним. Было только одно создание с прикосновением, подобным этому.
— Мы пришли сюда в поисках убежища, Мать Сильф. (Сильфы — в средневековом фольклоре духи воздуха — прим. ред.)
Огонь деревьев разгорелся еще сильнее, отчего языки пламени взметнулись вверх еще на добрых три метра. Вэриан посмотрел вверх, где пламя приобрело форму молодой, красивой женщины. Каждая ее часть от струящегося платья до черт лица и конечностей была создана из завитков пламени. Она посмотрела на них сверху вниз с отсутствующим выражением лица, в то время как огненные волосы развевались вокруг ее тела.
На ее лице отразился гнев.