— Как пожелаешь, — пожал плечами Миро, хоть и испытывал при этом некую печаль от выбранной Призраком судьбы, сел в автомобиль и уехал. Влад проводил его взглядом, про себя удивляясь, как цыган еще не врезался ни в одно дерево, учитывая его ужасное вождение. Затем он подошел к дубу и ножом вырезал на нем памятную надпись, за которой будет следить всю свою жизнь:
«Тут покоятся: искусный оружейник — Мамото, хороший друг — Юстас, верная дочь — Лил, лучший волшебник — Хамелеон, любящий отец — Себастьян и знаменитая охотница — Алиса. Светлая им память.»
Больше он никогда не увидит живых людей. Он построит себе лачугу недалеко от дуба, пользуясь исключительно своим трудом. Влад проживет долгую жизнь, не испытав на себе какого-либо притязания на жизнь от обитателей леса. Природа приняла его. С той поры пошли в округе слухи о лешем, что защищает сердце леса, прогоняя всех, кто попытается проникнуть в гущу зарослей.
Миро вновь исчез, канул в века, как делал это прежде, раз за разом появляясь вновь в новом облике и с новой историей. О нем никто ничего не слышал с той поры, как он угодил в лапы Михаила, словно он тоже пал на том поле брани. Где он и когда появится вновь, никто не мог сказать благодаря его ловкости и силе. Но он продолжал наблюдать за всем со стороны и делать свои выводы на этот счёт.
Глава 18. После Ада
Ад. Темное царство мучений и боли, где правил жар котлов и громкий вопль несчастных мучеников, чьи грехи отразились в их расплате в полной мере. Жар и свет были главным атрибутом этого жуткого места. Яркий свет адского пламени. Лишь в самых отдаленных уголках этого огромного подземелья царили тьма и относительное спокойствие. Крики, стоны, мольбы о пощаде и ужасающий смех мучителей — все слилось в одну скорбную мелодию погибели и вечных мук всего живого, что угодило в эти земли. А во главе всего этого деяния, на высокой горе из застывших в ужасе грешников, восседает на троне из человеческих черепов Он. Тот, кто создал это место из пустоты, кто разжег огонь в подземном холоде, кто осветил тьму и придал этому место свою красоту, создав все так, как пожелал сам. Тот, кто зажег самый жаркий огонь, свет от которого освещает тьму каждой души до тех пор, пока ее грехи не будут смыты ее же кровью — Дьявол. На нем были королевские одеяния, к которым он недавно проникся — алые, как кровь, доспехи и черный, как сама тьма, плащ. Он повелительно осматривал свои владения, с улыбкой любуясь мучениями тех, кто совсем недавно пытался его убить в мире смертных, но проиграл ему в неравном бою.
— Мой Господин, — отвлек от мыслей владельца Ада причудливой породы кот, поднявшись к подножию трона и поклонившись дьяволу в знак уважения и смиренной службы.
— Ах, Себастьян, мой старый друг, — заметив своего приемника отозвался более радостным голосом Люцифер. — Рад тебя видеть. Как я вижу, ты остался в облике зверя даже после своей смерти, — спокойно ответил он, оглядывая своего демона. — Не думал, что ты искренне полюбишь это тело даже несмотря на все его недостатки, — усмехнулся дьявол, замечая, как от одного из хвостов при неловком движении в сторону отлетает несколько волосков, тут же сгорая в раскаленном воздухе Преисподней.
— Да, Господин, — не поднимая головы ответил демон, про себя радуясь тому, что Люцифер решил поговорить о его новом образе, а не о тех братьях и сестрах, которых Себастьян отправил не в Ад, а прямиком в пустоту, из которой никто никогда не выбирался с начала времен. Если бы его призвали к ответу, кота бы скорее всего постигла та же участь после пары сотен жесточайших пыток в исполнении самого короля Ада.
— А остальные демоны как на это реагируют? Они смеются над тобой? — поинтересовался дьявол, искренне переживая за своего все еще достойного приемника. — Одно твое слово, и их настигнет тьма, — пообещал Люцифер, с пониманием и уважением относясь к выбору самого неординарного чертенка из всех.
— Любой, кто посмеет показать мне свои зубы, тут же их потеряет, — уверенно заявил Себастьян, чувствуя все большую вольность в общении с властителем подземного мира. Его слова вызвали у Люцифера довольный смех гордого отца, который любуется своим любимым чадом.
— Поэтому ты и стал моей правой рукой, — вместо похвалы сказал Сатана, жестом приглашая своего наследника к себе на ноги, чтобы иметь возможность насладиться мягкостью его шерсти. — Ты самый достойный из тех, кто перешел на мою сторону, — довольно улыбнулся Люцифер. — Кстати, на счет выбранных сторон, — неожиданно переключился Люцифер, когда Себастьян уже принялся устраиваться у него на коленях с приятным, едва слышимым урчанием. — Как там наши дорогие гости? Не заскучали ли они в нашем царстве? Наши аттракционы все еще полны гостей?