— А что было дальше, после того, как ты умер? Что было с тобой? — прервала рассказ Алиса, начавшая понемногу понимать, что на самом деле произошло в прошлом. — И как ты стал братом Мамото? Это ведь было уже после войны, значит ты уже к тому времени был мертв, как мой отец, — бросив быстрый взгляд на присевшего в стороне японца, заметила охотница, на что тот едва заметно кивнул ей в знак правильности ее предположений.
— Следующее, что я помню — это абсолютно белая комната и тихий голос. я так и не смог определить, кому он принадлежит и откуда доносится. Я долго пытался дойти до стен комнаты, которые отчетливо видел, но они всегда были от меня вдалеке, как долго и быстро я бы ни бежал. В конечном счете я сдался и просто сел в кресло, которое вновь и вновь оказывалось возле меня, когда после пробежки я останавливался, чтобы передохнуть. и тогда я ответил на призыв незнакомца к беседе. Мы долго разговаривали на различные темы: о моей вере в Бога и каков он по моему мнению, как я его представляю, где, как я считаю, я нахожусь и как попал сюда. Потом мы поговорили о моей жизни, и голос предложил мне перерождение и новую жизнь рядом с человеком, который будет для меня ценнее всего на свете. Услышав эти слова я вспомнил тебя и понадеялся, что буду рядом с тобой. Поэтому согласился, даже не раздумывая. Но, как оказалось, наш недолгий разговор длился более двадцати лет. Я переродился в Японии под именем Себата. Первые месяцы я помнил о тебе и горевал. Моя вторая мать часто вспоминала, что я был очень беспокойным ребенком первые два года своей жизни. Очень часто пытался куда-то уйти. А мои глаза выглядели странно, словно я знал что-то, но рассказать не мог. Но потом воспоминания из новой жизни заглушили память о тебе и твоей матери. Я просто смирился с тем, что, возможно, никогда тебя не увижу. А когда мне исполнилось восемь, родился Мамото, и вся моя любовь досталась ему. Я всегда за ним приглядывал, потому что сердцем помнил тебя, воспитывал и учил. Он во многом был, как ты: с рождения поражал и пугал всех своими знаниями и увлечениями, которые слишком отличались от стандартных в его возрасте. Но мне было не привыкать иметь дело с таким, я словно знал, что нужно делать. Когда ему было четыре, он с помощью отцовских отверток разобрал отцовский перочинный нож. Но при этом сильно порезал себе руки и ноги. Мне тогда сильно влетело за то, что не досмотрел за братом, хотя как он нашел и разобрал нож за те десять минут, что я был в душе, я все еще не могу понять, — демон посмотрел на ухмыляющегося японца полным недоумения взглядом. — А ты не хочешь наконец раскрыть мне секрет, как ты это сделал, а? — спросил он у Мамото, но тот лишь покачал головой опустив глаза от смущения из-за упоминания старой истории. — Ладно, рано или поздно я заставлю тебя признаться, как ты это сделал, — смело заявил демон, поле чего вновь посмотрел на Алису. — В наказание за то, что я за ним не уследил, меня сделали его няней и рабом: я его кормил, одевал, мыл и делал все, что он только пожелает до тех пор, пока его раны не зажили…
Когда мне было шестнадцать, я встретил девушку, красота которой уступала лишь красоте твоей матери. Как оказалось, она не так давно была обращена в вампира. Однажды, я увидел, как она сосет кровь у какого-то мужчины посреди улицы, когда вновь пошел за ней, надеясь набраться смелости и признаться ей в любви. Но когда я это увидел, я не знал, что делать. Тогда я просто сбежал. Через пару дней ко мне подошел мужчина в полицейской форме и, сказав, что меня заметили свидетели, стал расспрашивать, что я там видел. Он знал, что я не убийца, но почему-то был уверен, что я могу знать о случившемся. Я не знал, чему верить и что думать. Тогда я не знал о существовании вампиров. Я рассказал все тому человеку в надежде, что он мне все прояснит. Но он ничего мне так и не сказал в ответ. Лишь равнодушно поблагодарил и ушел прочь. А на следующий день ту девушку нашли с колом в груди. Я не сразу понял, что этот странный полицейский и тот мужчина, которого она убила, были охотниками, работающими на Михаила. Они и сами не были людьми, а лишь ими притворялись. Она защищалась. Но я об этом тогда не знал и понял лишь намного позднее, когда ко мне подошли полицейские, и выяснилось, что никогда такого человека в местной полиции не работало. Я считал себя виновным в ее смерти. Целый месяц я жил как в аду. Даже хуже. Я долго был в аду, так что могу сравнивать, — заверил демон, после чего продолжил. — Я не мог больше терпеть муки совести и боль разбитого сердца, и просто пришел на крышу высотки. Один шаг… и я познакомился с Люцифером лично. Тогда-то я всё и вспомнил. Дьявол сам мне всё рассказал. Наш дальний родственник оказался не таким злодеем, как его раскрыли в библии, хоть он и имеет своеобразное чувство юмора. Он отпустил меня, когда Сончже начал убивать и проявилась его вторая враждебная личность. Ведь Люцифер всё ещё хочет спасти людей от зла, которое он и породил. Он смог усмирить свою ненависть, но Михаил, пораженный ею, заразил многих существ в этом мире, и эпидемия с каждым веком становится все заметнее и куда более жестокой и беспощадной. Ненависть порождает лишь ненависть.