— Не твоего ума дело, — огрызнулся демон, поудобнее устраиваясь на руках у своей дочери и бросая на Миро злобные взгляды, от которых колдун лишь непонимающе хмурил брови, но ничего не сказал против, больше заинтересованный родством белокурой красавицы и жуткого изуродованного демона.
— Как я поняла, ты пришел сюда из-за какой-то вещи? — спросила Лил, желая сделать шаг вперед, но Юстас схватил ее за руку и, даже несмотря на жуткую боль в ладонях, не позволил ей приблизиться к странному мужчине с окровавленным лицом. — Зачем она тебе? — не решаясь спорить с покалеченным отцом, поинтересовалась девушка, возвращаясь к Юстасу, после чего тот отпустил ее, заметно скорчив лицо от боли.
— Это не просто вещь, — поправил ее цыган с надменным видом, вмиг стерев с лица глупую улыбку. — В ней хранится большая часть моей магии. Без нее я просто фокусник с хорошим личиком. Но, уверяю, как только это животное вернет мне перстень, я тут же уйду, — он указал на кота, после чего хитро улыбнулся. — Если только вы сами не захотите меня оставить. Я ведь очень одаренный юноша во многих смыслах.
— Еще чего, — недовольно фыркнул демон, отвечая за всех членов команды. — Нам только клоуна для общей картины не хватает, — попытался унизить колдуна он.
— Как же не хватает? — наигранно удивился Миро. — У них же есть ты. Чем не клоун? Только красного носа не хватает, а так разве что на четырех лапах ходишь, на не на ногах, — усмехнулся колдун, после чего демон вновь кинулся на него, но был пойман Алисой прямо на самом старте своего полета.
— Расскажи, что с этим перстнем не так, и как в нем оказалась твоя сила, — потребовала с полнейшим спокойствием Алиса, продолжая прижимать к себе рычавшего кота.
— Это еще почему я должен тебе говорить о перстне? — поинтересовался Миро с высокомерным видом. — Твоя красота не дает тебе права решать, что и кому делать, — попытался сопротивляться ей колдун, с потрохами сдавая свое отношение к еще незнакомой ему девушке, на которую он желал произвести впечатление.
— Тогда мы подумаем, следует ли тебе отдать этот предмет или убить позволит Хамелеону и Себастьяну убить тебя, — с тем же высокомерием ответила ему Алиса, демонстративно ослабляя хватку, которой прежде она сдерживала разгневанного демона. Тот тут же встал в позу, которая предшествовала прыжку. А Хамелеон мигом создал иллюзию огромного жуткого монстра, которого цыган прежде никогда не видел за свою богатую и долгую жизнь.
— Это долгая история, — понимая, что ему не отвертеться, нехотя заговорил Миро. — В коридоре будет сложно ее рассказать. К тому же у меня лицо до жути болит, и кровь течет не останавливаясь, — многозначно намекнул Миро на то, что его все же придется пустить в глубь дома. Команда переглянулась между собой, и в их взглядах было видно нежелание и обреченность. — Ой, да бросьте, — заметив их переглядывания, попросил колдун. — Я без труда вошел сюда. Думаете, если я захочу пройти дальше, вы меня остановите? — самоуверенность колдуна так и заиграла.
— Ну, мы может и нет, — нехотя заговорила девушка, не желая принижать своих друзей, которые вполне могли убить колдуна, но желавшая указать незнакомцу его место. — А вот дробовик, заряженный вереском, вполне, — Алиса дала беззвучный знак демону и тот спрыгнул на пол. А блондинка взяла дробовик в обе руки и вновь направила его на колдуна. — И к твоему сведению, любой из нас может тебя убить.
— Ух. Обожаю боевых женщин, — предчувствуя предстоящую бойню, вдруг заявил Миро. — А у тебя парень есть? Не желаешь поужинать со мной как-нибудь? — предложил он Алисе. — Ты, я, романтическая обстановка… Как на счет милого ресторанчика в центре города? По мне это прекрасный романтический город, разве нет? — заметил колдун, разводя руки в стороны, словно предлагая девушке выбор, который предполагал для нее выбор места для свидания.
— Кто сказал, что она свободна? — возмутился Хамелеон, не позволяя охотнице ответить на заданный ей вопрос самостоятельно. Никто из команды не удивился столь неоднозначной реакции юноши. Хоть он и встречался с Лил и клялся ей в беззаветной любви, которую ничто не разрушит, все же к Алисе он тоже чувствовал что-то трепетное и духовное. А, порой, в моменты подобной наглости со стороны посторонних юноша часто чувствовал ревность и гнев, которые выражались в подобном резком общении и частом самопроизвольном появлении жутких иллюзий.