Влад испытывал те же чувства, но его тревожили немного иные вопросы. Он стоял на кухне, облокотившись руками на стол, пытаясь прийти в себя и осознать причину своего поступка. Страх, желание, удивление — все чувства смешались, образуя ужасный тайфун, от которого он все еще не мог отойти. Ему было жарко, но в тоже время его бросало в холодную дрожь. Он заметил на столе стакан с водой, который налил Юстас, но так и не успел выпить, поскольку почувствовал присутствие постороннего рядом. Не долго думая, Влад в один рывок опустошил его, потом налил из графина еще и залпом выпил. Но это не помогло. С каждой мыслью о происшедшем ему становилось все сложнее дышать.
В эту ночь никто из этих двоих так и не смог уснуть. Каждый был в своей комнате и думал о том, как теперь им себя вести. Они не понимали причины своего поведения, совершенно не свойственного им. Для них это было настолько странно, что они и предположить не могли истинную причину их поведения и результаты, к которым приведет эта ночная скоротечная ошибка, которую они предпочтут сохранить в секрете.
Утром Юстас отказался выйти на завтрак, сказав, что не очень хорошо себя чувствует. Он даже не открыл дверь Лил, которая пришла его разбудить. Мужчина сказал своей дочери, что скорее всего провел прошедший день на сквозняке, из-за чего его возможно продуло. Естественно, это была ложь. Он просто не знал как себя вести, чтобы никто не догадался о случившемся. Он не спал всю ночь, хоть и лег в кровать ближе к рассвету. Все было видно по его уставшему лицу и жутким кругам под глазами. Мужчина боялся, что Влад как-то обмолвиться о случившемся прошлой ночью, чтобы спровоцировать конфликт, или случайно проболтается о ночном происшествии. Призрак не создавал впечатление человека, способного хранить тайны. А что будет, если Лил узнает? Она давно задавалась вопросом, почему ее отец одинок. Он всегда находил отговорки, вроде той, что будет сложно объяснить наличие приемной дочери, которая способно обращаться в котенка, или его трудной работой, которая после ухода из полиции не стала лучше. Но теперь будет сложно оправдаться. Юстас не знал, как дочь может отреагировать на то, что ее отец сам не знает, кто ему больше нравится — юноши или девушки. И именно реакции Лил он боялся больше всего.
Влад был даже рад тому, что Юстас не вышел. Когда он заметил отсутствие блондина, вновь войдя на кухню после того, как Алиса постучала в его дверь и позвала на завтрак, то аккуратно поинтересовался, что случилось с Юстасом. Лил немного встревоженно ответила, что тот приболел из-за сквозняков в доме, из-за которых он часто простужается. Влад едва заметно выдохнул с облегчением в душе. Парню было стыдно смотреть в глаза человеку, чье личное пространство он нарушил столь неприглядным для него способом. Конечно, при подходящем моменте он бы повторил попытку, если бы понимал, что получит взаимный ответ или попытался объясниться, чтобы избавиться от возникшего неудобства в общении. Но сейчас он наверняка бы не смог делать вид, что ничего не произошло. Призрак все еще чувствовал стыд на своих щеках, который так умело скрывал в полупрозрачных текстурах своего тела. Ему и так стоило больших сил отвечать на вопросы, которые он слышал сквозь свои мысли от других членов команды. Завтрак казался гостю нереально долгим. То ли потому, что вместо того, чтобы спокойно поесть, все обсуждали ненавистного ему Михаила и его возможные планы, то ли оттого, что Влад все никак не мог вылезти из вчерашних воспоминаний, то и дело зависая на месте, словно кто-то остановил время, но приходя в себя, когда кто-то спрашивал у него не уснул ли тот. Единственный, кто ел, не обронив ни слова, так это Мамото. Никого это не удивило. Японец редко тратил время попусту, особенно если в его голове появилась новая идея для оружия, которым он смело смог бы убить часть своих врагов. Он довольно быстро поел, потом наложил еще тарелку каши, которую сварила Лил, как истинный фанат правильного питания, поставил её на поднос с чашкой горячего ароматного кофе и куда-то понес.
— Ты куда? — спросил Себастьян, наблюдая за тем, как его брат поднимается из-за стола с тарелкой в руках. — Ты же не ешь в своей оружейной. Или что-то изменилось?
— Нет, не изменилось. Остывшая каша — жуткая жуть, даже по рецепту Лил, — сказав это, японец улыбнулся смотревшей на него Нэко, азартно подмигнув, отчего девушка расплылась в довольной улыбке. — Пойду, Юстасу отнесу, чтоб поел. Нельзя пропускать такой божественный завтрак.
— Он же сказал, что не хочет, — заметила с некой печалью Лил, вспоминая, сколько ее завтраков Юстас уже пропустил за их совместное проживание, как семьи.