— Ладно. Уговорил, — отмахнулся от него Михаил с теплой улыбкой на лице. — Раз ты мне рассказал о своем пророчестве, то и я своим поделюсь, — Миро понял, что вся эта доброта ни что иное, как ложь и лицемерие. — У меня, конечно, нет таких стихов, как у тебя, но все же я постараюсь быть более высокопарным, — Михаил напоказ прочистил горло и начал свой рассказ. — В день, когда я поверг Люцифера, он, захлебываясь безумным смехом, сказал мне, что я буду смертен до тех пор, пока жив мой последний потомок. А душа этого дитя способна помочь брату отомстить за мой поступок. Мне много лет и сил потребовалось, чтобы понять эти слова и узнать, как это предотвратить. Год за годом, душу за душой, я убивал порождения своей ошибки, но они появлялись вновь. Это казалось мне очень странным и жутким. Но после мне удалось узнать причину, по которым мои потомки возрождались вновь и вновь. Но после я узнал правду. Чтобы избавиться от проклятия Люцифера, нужно лишь убить дитя моей крови там, где все началось. Все оказалось проще, чем можно было подумать. Верно? — со смешком заметил Михаил, поражаясь простоте сложившихся событий, которые он сам не мог найти долгие годы.
— Эм, — немного неуверенно начал Миро. — Я все, конечно, понимаю. Ты как бы ангел и воспитан по-другому. Мыслим мы тоже по-разному. Но я не понимаю, что за бред ты говоришь, — честно признался колдун, внимательно выслушав рассказчика. — В моих замысловатых стихах было больше смысла, чем в твоих простых словах. В каком месте ты должен убить своих потомков? Что началось? Когда ты это сделаешь? — начал расспрашивать Миро. — И как, в конце концов, с этим связана Алиса? — наконец задал главный вопрос цыган, но тут же сам ответил на свой вопрос: прежде — твой потомок, не так ли?
— Браво! Наконец ты понял! — вскинув руки в небо, радостно воскликнул архангел. — И как ты так долго выживал, имея такой ум? Ты хоть что-то понял из моих слов кроме того, что Алиса рождена моей кровью? — не без огорчения спросил Михаил, показывая свое истинное лицо, полное высокомерия.
— Алиса — твой потомок, — неуверенно повторил цыган, не обращая никакого внимания на недовольство его собеседника. — А она об этом знает? — вдруг поинтересовался Миро, вызывая у своего пленителя некий ступор своим неожиданным и удивительным вопросом, которым Михаил никогда не задавался.
— Думаю, нет, — немного помедлив, ответил ему тот, сомневаясь в своем ответе. — Анна — ее мать, — кое в чем все же права. Алиса настолько глупа, что мне даже не вериться, что она моей крови. Много лет она уже живет дольше положенного срока, но так и не поинтересовалась ни разу своим прошлым, — с насмешкой ответил архангел.
— Я не знаю ее хорошо, — честно признался Миро. — Мы виделись лишь однажды, и разговаривали мы недолго. Возможно, я не смог ее узнать вообще. Но могу сказать точно: уж кто-кто, а Алиса совсем не глупа, — серьезно заявил Миро, на что Михаил лишь самодовольно захохотал.
— Перед тем, как умереть, ты своими глазами убедишься, насколько ты был неправ, — уверенно сказал Михаил, слегка погрозив пленнику указательным пальцем, но тот лишь высокомерно вздернул бровь, оставаясь абсолютно равнодушным к угрозам самого опасного монстра в современном мире.
— Это мы еще посмотрим, — тихо произнес колдун. Лицо его было спокойно, но в глазах играли озорные огоньки, от которых даже Михаилу было не по себе. Столько информации он узнал от Михаила, а тот даже не понял, кому проговорился. Теперь он знает достаточно, чтобы понять следующий шаг, и сделать свой ход в запутанной игре, где они все — лишь пешки, а играет ими кто-то, кто не был Богом, но имел достаточно власти, чтобы таковым стать.
Ни Михаил, ни его приспешники так и не заметили, что левый глаз колдуна резко окрасился в зеленый цвет. Это была Сея и еще один незамысловатый магический трюк Миро. Она видела и слышала все то, что видел и слышал цыган. Она узнала о планах своего нового врага и теперь ей лишь нужно было заглянуть в будущее. Но стоит ли так рисковать? Люцифер все еще звучал в ее ушах. Но кое-что она все же смогла узнать. То дерево, у подножья которого Алиса умирала в видениях Сеи было именно тем местом, где должен был произойти обряд.