— Тут один кони двинул, — крикнул оборотень Анне, указывая на Хамелеона, которого до этого тыкал палкой, словно в медузу, выброшенную волной на берег. Женщина посмотрела на своего подопечного с недовольством, не желая отвлекаться от наслаждения муками своей дочери.
— Нет! — издались крики отчаяния со всех сторон, где только стояли клетки с пленниками из команды Алисы. Сама охотница уже была не в состоянии на что-либо реагировать.
— А мальчишка–то совсем хиленький, — с издевкой заметила правая рука Михаила, после чего повернулась обратно к распятой Алисе. — А я так надеялась убить тебя на его глазах. Хотя нет, лучше было бы, чтобы он видел, как Михаил посвящает вашу Нэко в наши ряды. Я бы посмотрела на его реакцию, когда он бы отрезал ей уши и хвост, чтобы девчонка больше на него не кидалась, — с сумасшедшей улыбкой предположила Анна, желая вызвать у своей дочери еще большую боль, не только физическую, но и моральную. И ее план сработал, вызывая в девушке настоящий гнев.
— Ты не моя мать! Ты — монстр! — закричала охотница.
— Да, я не твоя мать, — спокойным тоном ответила Анна с самодовольным лицом. — Ты еще не поняла, мое милое дитя? Твоя мамаша уже давно мертва. Она осталась в этой деревне среди призраков необразованных дураков, — женщина вновь распростерла руки в легком движении. Ее меч уже давно был убран в ножны, но кровь на ее руках напоминала о травме ее дочери. — И, милая моя, ты скоро к ней отправишься. Надеюсь, ты этому рада? — Она поправила прядь волос, убрав ее с лица девушки, на котором отражался только гнев и ненависть. Алиса ничего не успела ответить своего издевателю, поскольку ее слова застыли в горле, когда перед ней появился тот, кого она хотела бы унести с собой в Ад.
— Пора начинать, — повелительно сказал пришедший из огромного шатра и севший на свой трон Михаил, которому уже не терпелось добиться своей цели. После него из палатки вышла, поправляя одежду, молодая вампирша, с которой ангел недавно уединился. Михаил посмотрел на клетку, в которой сидела Лил и улыбнувшись, сказал: — Ты следующая.
Нэко, и без того напуганная происходящим, вжалась в противоположную от Михаила сторону клетки, с ужасом в глазах глядя на мучителя. Она бы предпочла смерть, нежели хоть одну минуту наедине с этим монстром, который совершенно не знал меры в своей жестокости. И все, кто слышал его слова и понимал, о чем он говорит, желали того же для юной девушки и для самих себя, не замечая другого выхода из данной ситуации.
— Что ж, начинаем, — громко скомандовала Анна всем присутствующим приспешникам падшего ангела, давая им знак вставать на отведенные им места и наслаждаться триумфом их повелителя, перед которым вот-вот встанет на колени весь мир, как человеческий, так и мир монстров.
К каждой клетке с пленными охотниками встало по двое приспешников бывшего ангела, по одному с каждой стороны, сохраняя при этом расстояние, чтобы никто из заключенных не смог дотянуться до оружия или тех, кто целился в них. Они направили свои автоматы на запертых внутри и внимательно уставились на своего командира в ожидании приказа. Тут женщина с мечом подошла совсем близко к Алисе, нагнулась к ее уху и прошептала злобным голосом:
— Только дернись, и они все умрут. Ты ведь не хочешь потерять еще одного члена семьи? Теперь они все смертны, не забывай, — велела она охотнице, на что та лишь молча испепелила бы ее взглядом, будь у нее такая способность. Но Алиса могла лишь смотреть на женщину, давшую ей жизнь с ненавистью и презрением, которое могло только пропустить ее горе от потери Хамелеона, которым она так гордилась за его будущее, которое так и не наступит.
Затем Анна начала обряд, получив от Михаила беззвучное разрешение. Она достала священный кинжал, которым Михаил отрезал свои крылья после того, как он понял, что небеса для него уже не предназначены, и аккуратно, медленно, специально растягивая муки охотницы, начала разрезать вены на ее руках. Но не поперек, как принято у самоубийц, а вдоль, чтобы кровь вытекала быстрее, словно отрубленной кисти было мало. Было больно, но по сравнению с ощущениями при отрубании кисти, это ничто. В клетках все завопили: крики, проклятья, мольбы. Все слилось в один громкий шум. А кровь бурными потоками стекала с рук вдоль тела на землю. И тут же впитывалась в нее, не оставляя после себя следов.