— Ты лучше всех нас знаешь, что это правда, Селестина, так что не стоит строить из себя невесть что.
Селестина ничего не ответила, только отвернулась к проектору и сжала в кулаке свисающий с шеи медальон весьма потрепанного вида. А на проекции как раз началось самое интересное: бой между Жоном и командой студентов-охотников.
— Он… — Елена смотрела за тем, как её сын абсолютно без оружия расправляется с двумя будущими охотницами. И в особенности с юной Вайсс. — Он просто унизил их. Если кто-то из Шни увидит это…
— То в первую очередь придерется к тому, насколько нежно он притянул к себе эту беловолосую сучку и вытянул у нее из волос шпильку, — Селестина усмехнулась, наблюдая за тем, как Жон прикрывается Шни, как живым щитом, а затем играюче отправляет в нокаут ещё одну охотницу, пользуясь заминкой своей первой оппонентки. — Я почти впечатлена. Почти.
— Впечатлена?! — Николас оторвался от проекции, успев краем глаза заметить как на Жона, словно в приступе бешенства, накидывается пылающая фурия. — Я никогда не видел настолько омерзительной подлости! Ни крупицы чести, ни грамма совести…
Николас разочарованно покачал головой.
— И я почти поверил, что это чудовище — мой сын.
— Ты сгущаешь краски, отец. — Бланш указала на то, как Жон активирует свое проявление. — Он как внезапно свалившийся нам на головы необработанный алмаз. При должной огранке, он станет величайшим украшением в короне нашей династии. Особенно, если твой план удастся, и он станет связующим звеном между Арками и Шни.
Бланш почти что с восторгом наблюдала за тем, как призванный Жоном механизм расстреливает одну из охотниц. Чего не скажешь про Елену. Она смотрела на происходящее с ужасом, переходящим в трепет. Ей никогда не доводилось слышать о подобном проявлении. Что бы это ни было, оно было крайне мощным.
— Да. Всё что ему нужно, это должная огранка.
— И вы её обеспечите, — Николас по очереди кивнул Бланш, Шарлотте и Селестине. — И более того…
В этот момент каждый, кто присутствовал в комнате вздрогнул от резкого хлопка, словно разрывающего барабанные перепонки.
— О, Оум всемогущий! — Елена поднесла ладонь ко рту, наблюдая за тем, как темноволосая девушка падает на пол, истекая кровью из свежей раны.
— Оружие землян. Эти варвары не используют в своих патронах и пулях ни грамма праха. Нечему резонировать с аурами, пуля не замедляется, импульс гораздо выше, чем от удара в ближнем бою… — Николас усмехнулся. — Подумать только, он додумался использовать его в учебной схватке!
— Николас, пожалуйста… — Елена с безграничным облегчением отметила, что её сын первым кинулся на помощь раненой, разрывая собственный комбинезон на перевязочный материал. «Значит, он не окончательно потерян…»
— Капля благородства в море подлости, — Бьянка еле заметно поморщилась, когда подстреленная Жоном девушка начала истошно кричать. — По крайне мере, нам не придется начинать с нуля.
— Ты уже рассчитала как минимум десяток планов по возвращению нашего заблудшего брата в лоно семьи, верно? — Селестина неосознанно скопировала усмешку отца. — Не томи…
— Я бы не сказала, что у меня есть дюжина планов… — Бьянка подарила сестре улыбку, которая, вполне могла показаться теплой стороннему человеку. Но никак не члену семьи Арк. — Но один точно есть.
— И ты реализуешь его, — Николас бегло просмотрел последнюю часть проекции, всецело посвященную короткому эпизоду в лазарете. — Но только если мой план потерпит неудачу. Прости Бьянка, но мы все прекрасно осведомлены о том, к чему обычно приводят твои планы.
— Как скажешь, отец, — Бьянка проскрежетала зубами, поймав насмешливый взгляд Селестины.
— Итак, раз уж мы всё решили, — Шарлотта кивнула в сторону застывшей проекции, мигающей сигналом «Конец видеозаписи». — И увидели, то мне остается задать только один вопрос.
Шарлотта отметила, что Бланш слабо улыбнулась, услышав её слова.
— Что мы будем делать, если он откажется?
***
Коко поправила берет и бросила ещё один взгляд на своё отражение в ростовом зеркале, против которого по причинам, оставшимся для юной охотницы загадкой, была категорически настроена мужская часть её команды. Отметив, что она так же прекрасна, как и всегда, Коко послала своему отражению воздушный поцелуйчик, и, прихватив сумку с тумбочки, направилась к выходу из комнаты.
Но дверь распахнулись настолько резко, что чуть было не ударила Коко по носу. Приспустив очки, дабы тот, кто это сделал, мог почувствовать всю силу её негодования, она наткнулась на запыхавшуюся и просто излучающую ненависть Вельвет. Картина была настолько сюрреалистичной, что Коко сняла очки окончательно.
— Коко! — Вельвет подскочила к лидеру своей команды с удивительной прытью. — Ты же помнишь того землянина, верно?!
Блеснувшая во взгляде Вельвет искорка могла быть чем угодно, но конкретно Коко она напомнила отблеск адских костров.
— Д-да, разумеется я его помню! — Коко сделала шаг назад. — Сложно забыть настолько, кхм, неоднозначную личность.
— А ту гадость, которую про него рассказывают, ты тоже слышала?! — Вельвет повысила голос почти что до крика. Вельвет. Повысила. Голос.
— Гадость? — Отойдя от шока, Коко неожиданно вспомнила шепотки про кровожадность землян, разросшиеся десятикратно после довольно информативного доклада того самого блондинчика. Уже было подумав, что она нашла ответ на то, что так взволновало Вельвет, Коко вдруг замерла. В голове невероятно отчетливо всплыла свежая сплетня, услышанная ею за утренней чашкой кофе: «Говорят, ему прикончить человека — что жука раздавить! И неудивительно - говорят, что его отправили к нам, потому что он всех своих товарищей на Земле перебил…»
Тогда она не обратила на неё внимание, раздумывая над более сочной сплетней о том, что некоторые из смешанных команд уже активно пользуются предоставленной им свободой, но сейчас… Она и представить не могла, что кто-то вроде этого парня будет уделять такое внимание общественному мнению: внешне он производил ровно противоположное впечатление.
— Ах ты ж с-с-с… — Коко перехватила непонимающий взгляд Вельвет. — С-собачья жизнь! Вельвет, покажи-ка мне от кого и где ты в последний раз слышала эту, как ты сказала, гадость.
Вернув авиаторы на законное место, Коко двинулась к двери.
— Не знаю, кто это начал, но пусть они только попадутся мне… Я этим курицам все перья выдеру!
***
В саду поместья Арков ещё никогда не было столько шума. Среди грушевых деревьев и кипарисов шел крайне оживленный спор, участники которого никак не хотели уступать друг другу. Три сестры, выбранные для того, чтобы «вернуть заблудшего брата в объятия любящей семьи», после нескольких недель раздумий никак не могли выбрать способ этого самого возвращения.
— Селестина, ты не едешь. — Бьянка шикнула, стоило сестре раскрыть рот для отповеди. — И слушать ничего не желаю, если он вспомнит тебя и ваши «тренировки», то весь план покатиться псу под хвост.
— О, Оум, Бьянка, ему было всего восемь лет! Неужели ты думаешь, что он хоть что-то запомнил?
— Как правило, именно в этом возрасте дети наиболее впечатлительные, — Бланш поправила свой шарф и ножны, прежде чем продолжить. — И я сильно сомневаюсь, что малыш Жон был исключением.
— Прекрати называть его малышом, Бланш. Ему семнадцать! Если кто-то посторонний услышит, то…
— То что? — Бланш закатила глаза, показывая, насколько ей надоели претензии Селестины. — Старшая сестра не может называть своего младшего брата малышом?
— Может, но… — Селестина замялась. — Что если он всё-таки не помнит нас и неправильно поймёт?
— Какие нежности… — Бьянка почти что пропела эту фразу. — Селестина, а ведь всего три минуты назад ты голосовала за то, чтобы скрутить его цепями и затащить в поместье силой.
— Это было три минуты назад, — Селестина тяжело вздохнула. — Сейчас у меня другое мнение.
Селестина прислонилась спиной к одному из деревьев. Она уже успела сменить деловой костюм на свою обычную одежду и была этим крайне довольна. Она сама не знала, почему её так влечет дизайн с глубоким вырезом, но практически каждый из её нарядов имел нечто подобное. И тот, что сейчас был на ней, не являлся исключением.