— Это вы нас извините. Мы обознались, — Она мило улыбнулась Жону. Парень же про себя подумал, что лучше бы она этого не делала. — Пожалуй, мы пойдём.
Наконец-то вновь оставшись в одиночестве, он с огромным облегчением выдохнул, внезапно поймав себя на мысли, что задержал дыхание вплоть до того момента, пока дверь зала не захлопнулась, а сам он — пристально наблюдал за уходящими фигурами. Особенно за старшей. Они могут сколько угодно дурачить окружающих, выставляя это гордую, как орлицу, девку за главную… Но он-то прекрасно знал, кто в этой тройке дергает за нити.
— С-суки… — Жон на негнущихся ногах доковылял до ближайшей лавки и, сев, упёрся спиной в стенку и, задрав голову, разглядывая потолок. — И как они вообще меня нашли? Ох, чувствую, голову мне на базе точно открутят…
Просидев так с час, он, наконец, поднялся и быстрым шагом направился в общежитие. Нужно было что-то делать. И делать это «что-то» нужно было как можно быстрее. Резкая боль от порезов, впрочем, заставила его повременить с этим решением. Нет. Сначала в лазарет. Но потом — «что-то делать».
***
— Глинда…
Озпин стоял у окна со своей неизменной кружкой в руке. Временами он не выдерживал и начинал ходить из стороны в сторону, но быстро брал себя в руки. Пожалуй, это было единственным признаком того, что глава академии было далеко не так спокоен, как кажется на первый взгляд. Тяжело смириться с тем, что просто невозможно контролировать всё на свете, а также с тем, что некоторые личности совсем не понимают слов «не надо».
— О чём ты только думала? — Озпин поставил кружку на стол и упёрся в него руками.
Некоторые вещи просто не должны случаться. И именно поэтому, да будет проклята судьба, они случаются. В принципе, учитывая общую ситуацию, это была далеко не самая большая проблема… И, тем не менее, довольно значительная помеха. Возможно, ему следовало проследить, чтобы Глинда вообще не узнала о том, кто такой Жон. Или хотя бы предположить, что она решит сообщить Аркам, и отговорить от такого опрометчивого поступка. Но теперь думать об этом поздно: семья в курсе, что потерянный сын жив, и теперь наверняка будет вертеться вокруг него, мешая как самому Жону, так и Озпину.
Сделав глубокий вдох, директор отвернулся от окна. Конечно, он мог бы сейчас высказать Глинде всё, что думает по поводу её самоуправства, но толку от этого всё равно не будет. К тому же, он в этом отчасти был и сам виноват. Быть может, скажи он ей, что Жон уже знает о Стражах, то удалось бы избежать этой ситуации, но уже поздно жалеть о несделанном. Конечно, Арков ожидает некоторый… шок, но всё равно им нужен Жон — и они не посмотрят на то, нужны ли они сами ему. А значит, необходимо как-то выкручиваться.
Сделав глоток, Озпин постарался успокоиться. Эмоциями проблему не решить, в этом он убедился больше раз, чем кто-либо может представить. Обдумать ситуацию, повертеть проблему в голове… Злость полезна в физической схватке, а никак не в таких высоких материях. Тут нужна холодная голова. Но и с Глиндой надо будет поговорить, просто во избежание подобных… инцидентов. «Инцидентов». Озпин чуть было не рассмеялся. Три известнейшие охотницы на всём Ремнанте заявились в академию и чуть ли не у всех на глазах назвали землянина своим братом — всё-таки, хорошо, что Жон не любит людных мест и предпочитает держаться особняком. Хотя, если бы они и вправду сказали это в открытую, эффект был бы тот же. Академия уже несколько часов гудит как улей, в который бросили камнем. И всё из-за того, что прогуливающаяся неподалёку влюблённая парочка второкурсников стала случайными свидетелями «семейного воссоединения»! А ведь всего-то нужно было одной излишне мягкосердечной особе держать язык за зубами! Озпин прикрыл глаза, глубже погружаясь в свои мысли. Потянувшись к свитку, он набрал уже знакомый номер.
— Глинда! Быстро ко мне.
— Сию минуту, директор! — Голос Гудвич был взволнованным. Если бы Озпин не знал её достаточно хорошо, то подумал бы, что она испугана. Хотя, учитывая то, как нечасто он с кем-либо общался в подобном тоне, была вероятность, что так оно и было.
Ожидая, Озпин вернулся к себе за стол и наполнил давно опустевшую кружку. И выпил её. Затем снова наполнил. По какой-то неясной причине завучу потребовалось почти четверть часа, чтобы добраться до его кабинета. На лице же у Глинды застыла неестественная даже для неё бледность.
— Озпин, что-то случилось?
— Ты случилась, — Озпин смотрел на женщину немигающим взглядом. — Помнишь, что я говорил про юного мистера Арка?
— Я…
— Что. Я. Говорил? — Озпин чеканил каждое слово. — Не надо ничего сообщать Аркам. Я ведь это говорил?
— Да, но…- Глинда в шоке уставилась на своего начальника и ментора, пытаясь подобрать слова.
— Скажи, говорил ли я при этом: «немедленно растрепи Аркам всё, что мы выяснили, и позови их в академию»?
— Н-нет… Озпин, ты не понимаешь, — Глинда сняла очки, и потёрла переносицу. — Он не видел свою семью почти десять лет…
— Что я не понимаю? Что я, гримм подери, не понимаю? Что Арки Жону нахер не сдались? Что ему не нужна так называемая семья, в которой его даже за человека почти не считали? Что они видят в нём лишь товар, актив для какой-нибудь сделки? — Озпин проигнорировал, как расширились глаза его подопечной, когда он начал свою тираду. В конце концов, последний раз, когда он настолько выходил из себя был задолго до их первой встречи. — Может быть, я не понимаю того факта, что теперь эти напыщенные индюки будут делать всё возможное, лишь бы добраться до него? Что меня теперь будут бомбардировать письмами с требованиями как можно скорее исключить его и сбагрить им? Так ответь — чего я, мать твою, не понимаю? — покрасневший от ярости Озпин затрясся, его руки сжались в кулаки. Предмет, что находился в них в этот момент — а это была кружка, — жалобно скрипнул, угрожая коллапсировать.
— Но ведь… — Глинда отпрянула так, словно её ударили. — Я ведь только хотела сделать как лучше…
— Благими намерениями выложена дорога в ад, — Озпин ещё мгновение смотрел на Глинду, после чего отвернулся к окну. — Ты свободна. Пока что… А мне предстоит ещё поговорить с нашим «юным Стражем» на эту тему. Даже не знаю, как я преподнесу это ему… Иди уже! — он отмахнулся от стоявшей перед ним охотницы, как от назойливой мухи.
— Да… Директор. — в глазах Глинды застыл редкий и необычный для неё блеск, который Озпин не видел, пожалуй, уже несколько лет — не то чтобы его сейчас это, впрочем, волновало. Сама же она поспешно развернулась и как можно скорее покинула кабинет.
***
Неслышно для Глинды и Озпина, ровно в то же время гневный ор разносился и по крыше общежития.
— Да вы что, совсем с ума посходили там что ли? Что сложного в том, чтобы сидеть тихо? Ну окей, ладно. Допустим с теми наркоманами и юристом действительно другого выхода не было — и то, это вполне сомнительно. Ну ладно, замочил, следы замёл. Ну ладно, я даже закрою глаза на то, что ты при этом умудрился обнести одного из воротил местного криминалитета. Но каким образом ты умудрился засветиться Аркам? Просто скажи — что? Что ты такое умудрился сделать?
— Я… — Жон потратил несколько секунд, чтобы подобрать слова, и, наконец, заговорил. — Оцелот, я следовал указаниям и всем правилам конспирации, клянусь! Чёрт, да я даже информацию с камер наблюдения в городе приказывал стереть! Я вообще в толк взять не могу, как они… Ох, мать твою…
Он хлопнул себя по лбу. Мысль, внезапно пришедшая в голову, была простой и невероятно логичной. Об этом стоило подумать гораздо раньше…
— Что такое?
— Кажется, я понял, что произошло, — Жон на всякий случай оглянулся, убеждаясь, что никаких лишних глаз и ушей не появилось. — Кое-кто слил и, возможно, до сих пор сливает инфу. Вероятность, конечно, небольшая, но она есть.
— Кто?
Имя он был готов назвать сразу, но секунду помедлил. Прежде чем сразу говорить, в чём дело, нужно убедиться, что ошибки нет. Но память, в том числе и вернувшиеся из небытия осколки, говорили, что есть только один вариант.