Почти покинув парк, Вайсс остановилась. Она не знала, что делать. Можно рискнуть и поговорить напрямую. Можно попробовать с кем-нибудь посоветоваться, но с кем? Можно, в конце концов, до поры пустить всё на самотёк. Просто подождать нужного момента, когда можно будет узнать ещё что-нибудь, что подскажет, как действовать. А пока, наверное, можно вернуться на гостеприимную лавку и посидеть ещё немного.
***
Глинда прошла в свой кабинет, сдерживая слёзы. Она разрыдалась только тогда, когда убедилась, что никто не сможет её увидеть или услышать. Попыталась сделать так, как считала лучше для всех, а в итоге… Всё стало хуже в десятки раз. Сёстры Арк оказались вовсе не такими, какими она их представляла, Озпин в ярости — на неё ещё никто в жизни так не орал, а Жон… Глинды утёрла слёзы, пытаясь в процессе не размазать потёкшую тушь по лицу. Она не знала, как на это отреагировал её… теперь уже бывший воспитанник, и надеялась, что не узнает. Всё же это была её ошибка, как больно бы ни было это понимать. И если от неё что-то потребуется, чтобы исправить произошедшее, она это сделает.
Глинда не сразу заметила, что экран её личного компьютера до сих пор включён. Смахнув последнюю дорожку влаги, она подошла к столу и уже протянула руку к кнопке питания, как вдруг её взгляд за что-то зацепился. А именно — за изображение с камеры на крыше общежития. Той самой, которая последние недели по неясным причинам постоянно барахлила. Глинда потянулась к сенсорной панели и включила звук.
-…жется, я понял, что произошло, — Глинда приблизилась к экрану, ловя каждое слово. — Кое-кто слил и, возможно, до сих пор сливает инфу. Вероятность, конечно, небольшая, но она есть.
— Кто? — спросил таинственный собеседник. Коротко и по существу.
— Глинда Гудвич… Она является завучем и, по совместительству, одним из основных преподавателей академии. А ещё она была моим тьютором в детстве. Есть вероятность, что идиотка решила: было бы неплохо свести «разлучённых родственников», — Глинда поморщилась. Это было именно тем, чего она так не хотела слышать. Пусть это и было довольно оскорбительно, но у парня был повод так говорить.
— Женщины… — По мнению Гудвич, собеседник Жона излишне переигрывал. — Ох… Данные по ней есть?
Это прозвучало как-то… угрожающе. Глинда неосознанно вцепилась в стол, ожидая ответа. За вопросом о данных точно что-то скрывалось…
— Эм, да, конеч… Стоп. Нет. Нет, нет и ещё раз нет! Мы не будем её убивать, — Глинда в ужасе отшатнулась от экрана. — Она — один из Стражей, в конце концов. Я… Я сам разберусь с этим: поговорю, постараюсь прояснить ситуацию так, чтобы окончательно не срывать прикрытие.
— Да куда уж больше-то…
Глинда не могла не согласиться с мнением неизвестного. Этот разговор подтверждал большую часть того, о чём она могла лишь догадываться…
— Знаешь, я начинаю понимать, что ты имел ввиду, когда говорил, что затрат на всё это будет больше, чем пользы. Ладно. Вот как мы сделаем. Ты работай тут, на месте. Переговори с директором, с этой Гудвич, в конце концов… Ну и готовься к окончательному раскрытию твоей, гхм, родословной. Не сомневаюсь, что случится это очень даже скоро. Я же, в свою очередь, попробую потянуть кое-какие рычаги и нарыть что-нибудь про Арков. Нам надо узнать, что они планируют, чего хотят — вряд ли они, исходя из твоих рассказов, просто из большой любви и тоски пришли. Обо всех попытках контакта докладываешь немедленно. Вот подкинул ты забот мне… Ну, что ж. Удачи и… Держись там. До следующего сеанса.
— До следующего сеанса, Оцелот. — Жон развернулся и зашёл внутрь здания, исчезнув из объектива.
Глинда сохраняла спокойствие ровно четыре секунды. Именно этот промежуток времени понадобился ей для того, чтобы отключить компьютер и занять своё законное место за столом. После этого заместитель директора академии Бикон, одна из лучших охотниц и преподавательниц в своём поколении выудила из-под стола полупустую бутылку вина и присосалась к горлышку. Успокоившись так же стремительно, как и закипев, вскоре она уже могла достаточно трезво рассуждать, чтобы вспомнить, где прежде слышала это имя. Так Озпин назвал офицера, что прибыл в Бикон незадолго до приезда Жона и представился поручителем «маленького чуда Земли». Пазл начинал постепенно складываться: минимальная биография у Жона, навыки, выходящие за пределы нормальных, мышление, не свойственное молодому человеку такого возраста, абсолютно энигматическая личность Оцелота, «случалось работать в разведке»… Глинда ужаснулась получающейся картине. Натыкаясь на земные новости, ей уже не раз приходилось слышать о детях-солдатах, применяемых в зоне различных военных конфликтов, причём в том числе и официальными, законными структурами государств, что само по себе было отвратительно, но она никогда не думала, что столкнётся с этим напрямую. Она никогда не думала, что чему-то подобному может подвергнуться кто-то, близкий ей. Она никогда не думала, что чему-то подобному может подвергнуться Жон. «Маленькое чудо Земли»? Скорее уж «маленькое чудо Пентагона»… Тот маленький мальчишка, который когда-то взахлёб слушал её рассказы про ауру, сейчас либо превратился в хладнокровного убийцу, либо был на полпути к этому. Проклятая Америка! Проклятый Оцелот! Проклятые земляне с их желанием превратить в оружие всё, что только физически возможно! Охотницу начало трясти. Она отказывалась понимать, как такое вообще возможно. Для всего Ремнанта было настоящей мечтой пожить хотя бы один день без постоянной угрозы, ежеминутно пытающейся уничтожить людей. А земляне умудрялись даже в таких условиях найти повод для войны.
Необходимо было что-то делать, но что? В конце концов, решение пришло само: пока противоречивые мысли наполняли её голову, руки уже сами вновь запускали питание и входили в систему. Ей просто необходимо было узнать правду — какой бы она ни была.
***
— Давно не виделись, Вайсс, — Винтер улыбнулась с той стороны экрана дальней связи. — Жаль, что мы не сможем встретиться до начала фестиваля…
— Ничего, — Вайсс ответила на улыбку сестры. — Я рада, что мы можем хоть как-то видеться.
Что ни говори, ей было приятно видеть человека, который для неё был, возможно, роднее отца. По крайней мере, то, о чём она хотела поговорить, можно было доверить только старшей сестре.
— Аналогично, Cнежинка.
— Эй! Ты же обещала больше не использовать это прозвище! — Вайсс сделала вид, что надулась. — В любом случае…
— В любом случае… — Винтер в точности повторила интонацию своей младшей сестры. — Вайсс, у меня не так много времени, будь так любезна, переходи к цели.
— Хорошо, — Оглядевшись по сторонам и убедившись, что рядом нет никого, кто бы мог подслушать, Вайсс заговорила. — Недавно в академию приезжали Арки, и… Ты ведь помнишь, как ты рассказывала, что в Атлезианскую академию охотников приходила заявка на поступление от землянина? Этот землянин учится здесь, и… В общем… — Вайсс замялась, не зная, как выразить то, что сейчас было у неё на уме. К таким вещам подходить надо аккуратно. Девушка мысленно прокляла своё воспитание, не дающая прямо сказать о том, что думает, и сразу перейти к решению проблемы.
— Ты бы хотела узнать о нём побольше? — Винтер неожиданно хихикнула. — Неужели сердце моей младшей сестрёнки пленилось странником из другого мира?
— Винтер! — Вайсс надеялась, что не покраснела. Конечно, такую реакцию стоило ожидать, но всё же… — Это не один из этих твоих романов…
Юная Шни дёрнула плечиками.
— Это серьёзно. Дело в том, что этот землянин… Он может быть Жоном.
Винтер какое-то время с жалостью смотрела на свою сестру, после чего, вздохнув, ответила.
— Вайсс, я знаю, что это больно, и ты цепляешься за любую возможность, но мы это уже обсуждали… Как ни печально, но шансов выжить в той ситуации — ноль. Даже у тренированного охотника, не говоря уже о ребёнке.
Тоже ожидаемо. Вайсс прекрасно её понимала, так что сразу выложила то, что знала: