— В следующее воскресенье… Хм. Ну что ж. Пожалуй, я могу выделить на это один вечер. — парень выудил из кармана свиток и, набрав номер, приложил устройство к уху. Дождавшись голоса собеседника, он заговорил. — Манул? Да, это я. Есть работа.
***
Бланш вернулась в поместье в предрассветной тишине — уставшая, вымотанная, но необычайно довольная. Её задание увенчалось успехом. Будь девушка хоть чуточку эмоциональнее, она бы точно рассмеялась от переполнявших её чувств. И этот день наверняка был бы для неё одним из лучших за последнее время, если бы не две вещи: во-первых, подтверждение ряда её опасений, а во-вторых — Бьянка. Очень злая и вооружённая своим любимым хлыстом-палашом Бьянка. От первого удара Бланш увернулась почти что играючи, от второго отскочила уже лишь благодаря своему проявлению, а вот третий удар пришёлся ей точно по левой руке. Удар был довольно мощным: ауру оружие не пробило, и тем не менее живописная отметина точно продержится как минимум пару недель. Уже в тот момент Бланш поняла, что сестра ни в коем случае не хочет её убить: праховые клинки были спрятаны, однако тлеющий огонёк страха всё равно затрепетал в груди юной охотницы. Бланш дождалась следующего удара Бьянки и в одно мгновение оказалась с ней нос к носу. Ощущение острия кинжала у горла появилось у Бланш в тот же миг, как она приставила уже обнажённое лезвие карабелы к горлу Бьянки. С минуту сёстры буравили друг друга взглядом, прежде чем одна из них решилась нарушить тишину.
— Ты посмела пойти против семьи. — шипение Бьянки резануло слух Бланш подобно бритве.
— Я выполняла волю матери.
Повисший в воздухе аргумент, казавшийся Бланш если не гранитным, то уж точно железным, рассыпался в прах, стоило Бьянке звонко расхохотаться. Старшая сестра мгновенно вернула своё тайное оружие на запястье и расслабилась, глядя прямо в глаза младшей. Помедлив секунду, Бланш также спрятала свой клинок в ножны.
— Знаешь, Бланш, для такой умницы ты редкостная дура. — Бьянка покачала головой, продолжая взглядом уничтожать сестру. — Мама разбирается в происходящем ничуть не лучше отца.
— Как будто ты разбираешься… — Бланш чуть было не фыркнула, но вовремя сдержалась. — Раз уж ты всё знаешь, скажи, чем так плох план матери?
— Тем, что это самое наивное представление, что мне доводилось видеть! — Бьянка на мгновение вновь вернула себе ту самую яростную гримасу, с которой встретила Бланш. Но лишь на мгновение. — Бланш, ты ведь и сама видела… Наш братик решил взбунтоваться и пойти против семьи. Мой долг — осадить его и вернуть обратно. И я уже создала и пустила в ход прекрасный план, который заставит его приползти к порогу самостоятельно… Но вам просто нужно было всё испортить, не так ли? И ради чего? «Просто поговорить с глазу на глаз, как родитель с ребёнком»? Неужели наша мать и вправду думает, что это сработает?
— Бьянка… — Бланш замолчала, раздумывая над тем, что может сказать сестре. Ничего так и не придумав, она молча обошла её и направилась в сторону парадного входа в особняк.
— Ничего не выйдет. — Шёпот Бьянки едва ли достигал ушей Бланш. — Просто не может выйти…
***
Бланш зашла в спальню и, заперев дверь, со вздохом, в который она вложила всё своё облегчение, с разбегу плюхнулась на кровать. Подтащив к себе подушку, Бланш стиснула её в объятиях. Девушка хотела обдумать всё то, что произошло с ней за последнее, далеко не слишком радостное время. Взгляд блуждал по комнате. По золотому узору драпировки, по ковру, столу для чтения, гардеробу с дюжиной платьев, которые она в жизни не наденет… Она редко бывала здесь, однако тут всегда царил идеальный порядок… Чего не скажешь про комнаты её сестёр. Особенно про комнату Афины. Бланш хихикнула в подушку, вспоминая тот вечно захламлённый филиал хаоса, который её младшая сестра называет своей комнатой. Постепенно мысли девушки пришли в порядок и она смогла сконцентрироваться на волнующем её вопросе. На тех опасениях, что стократно подтвердились, когда она невольно подслушала разговор Жона с… С кем бы он ни говорил. Судя по характеру разговора, «по ту сторону» был какой-то офицер. Кто-то, кому Жон подчиняется и, судя по тому, как её брат себя вёл — кто-то, кого он уважает и кто пользуется у него большим авторитетом. Из их разговора также можно было понять, что этот человек знает Жона достаточно давно и достаточно хорошо. Бланш задумалась. «А не этот ли человек стоит за тем, что Жон так сильно изменился? У брата явно была выучка, да и эта фраза, прозвучавшая из динамиков: „как учили“…» — Бланш нахмурилась. Она не строила иллюзий, но вот так спокойно обсуждать убийство пятерых человек… Даже мысль о подобном вызывала у Бланш тошноту. При этом одним из этих пятерых была она, а другим — её маленькая сестра: с кем бы Жон ни связался, этот «кто-то» едва ли был связан соображениями морали. А судя по тому, как подавленно выглядел брат, когда разочаровал своего «куратора», не сделав «очевидного» — почти таким же стал и он сам. Бланш крепче прижала к себе подушку. Нет. Подобного будущего она для него не хотела. Нужно что-то делать… Но что? Пока что она знала слишком мало, а учитывая то, что Жон буквально поймал её за руку — наверняка в ближайшее время узнает ещё меньше, если вообще что-то. В любом случае, завтра она обсудит это с матерью: необходимо придумать новый план действий.
***
Елена с удивлением смотрела на влетевшую через окно Бланш. С огромным удивлением. Дочь выглядела так, словно только что вернулась из сражения: волосы растрёпаны, шарф порван, а грудь ускоренно вздымается и опускается от тяжёлого дыхания. Елена не могла даже предположить, что могло стать причиной подобного непотребства… Впрочем, ответ пришёл к Елене довольно быстро. Он имел вид небесно-синего плаща Шарлотты, промелькнувшего в окне. Видимо ей не хватило ловкости, чтобы последовать за Бланш. Правда к Селестине это не относилось. Старшая сестра влетела в окно с мастерским сальто. И застыла на месте, заметив Елену. Матриарх рода Арков отличалась на редкость спокойным и всепрощающим характером, однако даже для неё это было слишком.
— Объяснитесь. — Елена бросила нечитаемый взгляд на застывшую наполовину в окне, наполовину в комнате Шарлотту. — Все вы. Сейчас же.
Минуты тянулись, рассказ Шарлотты с дополнениями от старшей и младшей сестер пропорционально набирал обороты и обрастал шокирующими подробностями. Сначала Елена узнала о том, что Бланш стала предательницей семьи. Затем, что Шарлотта выяснила это у Бьянки чуть ли не под пытками. С лёгкого языка Селестины пытки превратились в «извращения». Что бы это ни значило. В любом случае, Елена перестала слушать сразу после того, как в этом ужасающем по своим размаху и интриге рассказе мелькнуло имя Бьянки. Поставив в уме галочку напротив пункта «Провести воспитательную беседу с дочерью. Снова», Елена поспешила вмешаться в рассказ, постепенно перерастающий в спор о том, кто кого убьёт и за что.
— Я знала, что ты предательница! — Шарлотта кричала на Бланш полностью забыв об обычно присущих ей манерах и вежливости. — Знала это ещё с того дня, как ты посмела ослушаться отца и…
— Цыц. — Елена, ничуть не стесняясь, зажала дочери рот. Селестина, на удивление, сохраняла благоразумную тишину. Бланш улыбалась. — Милая моя Шарлотта, уж кто-кто, а ты должна знать, что доверять всему, что говорит твоя старшая сестра — не самое разумное решение. — Елена отпустила Шарлотту и повернулась к сохраняющим тишину Бланш и Селестине. — А вы двое…