— Эмбер. — кивнув в ответ, Озпин подошёл к самой кровати и сел напротив. — Как твои раны?
— Заживают. — Эмбер постаралась выдавить улыбку, но даже такой пустяк получился у неё через силу. — Директор, послушайте…
Она всхлипнула, вспоминая произошедшее. Всё было настолько ужасно, что сохранять спокойствие было невыносимо трудно.
— Что там произошло, Эмбер? — Озпин успокаивающе улыбнулся юной охотнице. — Где Кроу?
— На нас напали. — Эмбер зажмурилась, вспоминая пережитое. — Там были люди в чёрной форме… Не нашей и не атлезианской… А ещё… Ещё там была женщина… Скорее всего, охотница. Ей были нужны силы Девы. Нас с Кроу разделили и, пока он дрался, ей удалось… — Эмбер вздрогнула. — Ей удалось истощить мою ауру. Потом появился какой-то гримм… Он… Он будто вылез прямо из её руки, и… Я… Я не помню, чтобы когда-то так кричала. В какой-то момент всё закончилось, но силы… Я… Я их больше… Не чувствую. Что бы она не сделала со мной в тот момент, ей удалось как-то вырвать их из меня. Вырвать и… Использовать самой: я видела, как её глаза светились. Светились точно так же, как и у меня при получении этих сил. — По лицу Эмбер было видно, что ей явно не хотелось говорить о том, что было дальше. — Потом появился Кроу, он… Он оттеснил их и сказал… Сказал, чтобы я бежала. А сам остался. Больше я ничего не помню…
Нахмурившись, Озпин задумчиво смотрел на Эмбер.
— Понятно… Поправляйся.
Не сказав больше ни слова, директор Бикона встал и покинул палату. Ему необходимо было обдумать многое. Слишком многое. Перед глазами ещё стояло последнее сообщение, полученное им от Бранвена: «У королевы есть пешки».
***
Из командирского кабинета в штабе Diamond Dogs в Вейле доносилась ругань. Отборная ругань.
-…я обеспечиваю тебя полномочиями и самостоятельностью, даю чёткие указания «не светиться» и надеюсь, что ты, воспользовавшись данными тебе знаниями и умениями и проявив банальное благоразумие, сделаешь всё, как надо. — Оцелот прервался на мгновение, словно подчёркивая свои слова. — И что я получаю в итоге? О чём я слышу, едва ступив на территорию Ремнанта? Мой подчинённый… Нет, не просто подчинённый… Мой ученик, продолжение меня самого, устроил грёбаную пальбу посреди города, разнёс в процессе имущества на полтора лимона лиен, чуть не был схвачен и потерял спецоборудование, чем поставил нас под удар! И всё из-за того, что, к моему глубочайшему удивлению, оказался неспособен здраво подумать своей башкой и разделить работу и личное! Ты что, совсем с ума сошёл? У нас дел невпроворот, тебе доверили командовать целым гарнизоном — а ты творишь такое!
Жон молча выслушал монолог, не шелохнувшись. Он давно не видел Оцелота таким недовольным. И, по правде говоря, недовольство не было беспочвенным. Та встреча пошла по слишком неожиданному пути. Всё висело на волоске… Но и предвидеть всё на свете невозможно.
— Этого не должно было произойти. Эти суки не должны были даже мимо проходить, — ответил Жон, стиснув кулаки. — Я надеялся, что всё ограничится разговором. Хотел дать понять, что они меня потеряли десять лет назад.
Оцелот скрестил руки на груди.
— Надеялся он, — эти слова были буквально выплюнуты. — В нашем деле нельзя надеяться, ты знаешь это не хуже меня! Ты обязан всё просчитать и предусмотреть! Но в одном ты прав: этого не должно было случиться. Включая саму встречу. Теперь мне — не тебе, заметь! — приходится это разгребать.
Юный Арк молча склонил голову. Он просчитался, и пора было это признать. Он недооценил угрозу. И ладно, что сам чуть не попал в руки «любимой» семьи. Лучше было бы снова сразиться с сёстрами, чем сейчас слушать Оцелота. Недовольного Оцелота. Разочарованного.
— Этого не повторится, — негромко и сдавленно произнёс он. — Это был первый и последний раз. Последний.
Жон старался сохранять спокойствие и не отводить взгляда от человека, давшего то, чего не дала родная семья, пытающаяся вернуть «ценный трофей». Оцелота он разочаровывать не хотел и был сейчас готов на всё, лишь бы не сталкиваться с этим осуждающим взглядом.
— Следующий точно будет последним, — холодно закончил за него наставник. — Не говоря уже о том, что если кто-то идентифицирует посеянное тобой оборудование, придётся как-то это заминать… — Оцелот со вздохом прикрыл глаза. Он должен был это сказать. — Хорошо, я дам тебе оправдаться.
— Что я должен сделать? — тут же проговорил Жон.
— Подарок для одного моего делового партнёра, — немного помедлив, ответил Оцелот. — Цель: Адам Таурус, исключительно мёртвым. Каким способом реализуешь — не важно, главное, чтобы с подтверждением. Сделаешь без косяков — я забуду о том, что ты натворил. Облажаешься — значит я переоценил твои успехи и приму соответствующие меры. Помни: свидетелей быть не должно. По крайней мере, в конечном счёте. На подготовку и реализацию — неделя. Свободен.
— Я не подведу. — Жон отсалютовал наставнику и направился прочь. — Никогда больше не подведу…
***
Елена всегда умела держать идеальную улыбку на публике. К несчастью, её супруга эта уловка всегда раздражала, а для того, чтобы вывести его из себя сейчас было достаточно даже такой малости. Николас сидел напротив своей супруги и молча смотрел на неё своим фирменным осуждающим взглядом. Так и оставшиеся нетронутыми бокалы с вином, которые стояли на ныне разделяющем их столике теперь пребывали в компании отчёта о событиях одной бурной ночи, любезно предоставленном работниками Schnee Hotel. Когда супруг вызвал её к себе, Елена была готова к этому разговору. По крайне мере она считала, что готова. Реальность оставалась всё такой же холодной и не прощающей ни малейшего шага.
— Итак… — Николас прервал затянувшееся молчание и изобразил некое подобие доброжелательной улыбки. — Не хочет ли моя драгоценная жена поведать своему супругу о тех махинациях, что она проворачивает втайне от него?
— Николас, послушай…
— Слушаю. — Николас поднял один из бокалов и сделал приличный глоток. — Для этого я тебя и позвал. Хотя, может быть, мне стоило опросить сначала наших девочек? Это ведь их излишняя инициатива стоила нашему другу Жаку развороченного пентхауса одного из его лучших отелей?
— Не смей! — Елена вскочила со своего места, проявляя так несвойственную ей эмоцию как ярость. — Они виноваты здесь ничуть не меньше тебя…
— Какой неожиданный поворот принял наш разговор. — Николас прищурился, рассматривая сжавшую кулаки Елену. — Может пояснишь, где именно заключается моя вина в твоей оплошности?
Елена отпрянула как от пощёчины.
— Я пыталась вернуть нашего сына.
— Если ты не заметила, то мы все пытаемся сделать это уже на протяжении месяца. — Николас излишне картинно вздохнул. — Вот только при этом никому и в голову не приходило до вчерашнего дня разнести в клочья целый этаж здания.
— Не смей говорить так, словно ты был там и видел всё своими глазами, Николас! — Елена вновь села в кресло и сжала его подлокотники. — В ту ночь я поняла, что наши дочери переняли от тебя гораздо больше, чем я думала. Они такие же как ты упёртые, до безумия честолюбивые и готовые пойти на всё.
— Не вижу в этом ничего постыдного или достойного порицания. — Николас ни капли не изменился в лице, говоря эти слова в лицо своей супруги. — Хотя в чём-то ты и права. Моя вина здесь есть.
— Да неужели?
— Да. — Николас сложил пальцы домиком и с улыбкой поведал супруге своё невероятное умозаключение. — Я слишком мало времени уделял их воспитанию.
Второй раз за вечер Елена почувствовала как земля уходит у неё из-под ног.
— И ты смеешь говорить мне это в лицо…