— Присаживайтесь, вожак Таурус. — Жон говорил спокойно, выдерживая вежливо-деловую интонацию. — Честно говоря, я не ожидал, что вы придёте. В конце концов, мой вид… Не пользуется особой популярностью у вашей организации. — Жон сохранял внешнюю непоколебимость, но Блейк, сидевшей сверху и обладавшей отменным зрением, было прекрасно заметно как напряглись его ноги, приподнялись пятки, а сам он слегка согнулся — обычно так сидят, когда собираются вот-вот вскочить. Кроме того, одна из его рук, до этого лежавших на коленях, еле заметно сместилась, уходя куда-то под стол — Хотя, как я могу судить по вашему компаньону, исключения всё же бывают. Надеюсь, я и мои люди станем одними из них.
— Не стоит подлизываться ко мне, наёмник — прорычал Адам — Говори, за чем позвал. Продажные твари вроде вас ничего не делают просто так. Чего ты хочешь за свои услуги?
Жон не обратил внимания на оскорбление. Он давал понять, что пришёл сюда не ради обмена любезностями, а чтобы поговорить о делах… какими бы они ни были.
— Говоря о вашем компаньоне — спасибо, что всё это организовал, Роман. Боюсь, без тебя ничего из этого бы не состоялось. А теперь… — Жон слегка склонил голову набок. — Будь добр. Отойди в сторону.
Прежде, чем кто-то успел среагировать на столь странную реплику Жона, тот резко выдернул руку из-под стола, держа в зажатом кулаке шнур. Блейк первая поняла, что это может быть, и, зажмурившись, вжалась в балку. раздался щелчок. Громыхнуло, передняя панель стола разлетелась в клочья. Запах дыма. Чей-то хрип. Один из лейтенантов, среагировав первым, хватается за висевшее на креплениях за спиной оружие — гигантскую бензопилу — и, отстегнув его, переваливает через плечо. Приведённый в действие мотор тут же захлёбывается и глохнет — голова офицера взрывается в облаке ошмётков и розоватой дымки, поражённая праховым зарядом из пистолета-трости. Почти хирургически аккуратное лезвие вонзается в глазную прорезь шлема штурмовика. Довольная ухмылка Торчвика, изящным движением стирающего кровь со стилета. Пара очередей — на этот раз от наёмников — прерывают жизни ещё троих охранников, слишком поздно осознавших, что двое из трёх их подопечных мертвы. Резко отключается электричество. Гаснут лампы, здание погружается во тьму. Тишина, буквально момент назад казавшаяся идеальной, вмиг сменилась боем: непрекращающаяся стрельба и грохот взрывов, перемежаемые криками раненых и умирающих слились в единой симфонии смерти и разрушения. Обе стороны дрались насмерть, не собираясь брать пленных. Всем было ясно, что уйдут отсюда либо наёмники, либо «Белый клык». Либо вообще никто.
Это было похоже на кошмарный сон, но, увы, абсолютно реально. Блейк поняла, что оказалась в сердце этого царства смерти. Это действительно была ловушка, но не на того, кто рискнул бы помешать переговорам. Действия наёмников говорили только об одном: эта встреча изначально должна была так закончиться.
Капкан захлопнулся.
========== Глава 14 ==========
У каждой из сестёр Арк было своё тайное увлечение. Шарлотта обожала рыцарские романы, Афина проводила ночи напролёт за своей раритетной мистралийской игровой приставкой, а Бьянка… Бьянка ни за что бы не созналась в этом, но время от времени она крайне любила смотреться в зеркало. Никто из сестёр не знал об этом, да и если бы они узнали… Бьянка невольно улыбнулась. Когда она была наедине с собой, отделённая от всего мира стенами и дверью своей комнаты, Бьянка Арк, которую из страха перед её проявлением за глаза называют «Арахной», беззаботно крутилась перед ростовым зеркалом и улыбалась. Разумеется, улыбка эта, как и все улыбки Бьянки, совершенно точно не была радостной. Чуть склонив голову набок, Бьянка провела пальцем по бесценной золотой оправе зеркала и вновь углубилась в свои мысли. Последний раз, когда они с Селестиной и Шарлоттой обсуждали «маленькую» проблему и неудачу, постигшую их при попытке связать эту «проблему» и доставить домой, она заверила своих глупеньких сестричек в том, что у неё есть план, который может всё исправить. План, разумеется, у неё был. Она продумала его заранее, на тот случай, если их небольшой поход за восстановлением чести семьи завершится так, как он в итоге и завершился. Проблема заключалась в том, как привести этот план в исполнение. Бьянка грустно вздохнула, продолжая пальцем изучать цветочный узор оправы. В её мыслях всё выглядело до неприличия просто… А на деле же, ради одного лишь первого шага её плана, ей придётся задействовать буквально все имеющиеся у неё связи. Бьянка на мгновение оторвала взгляд от своего отражения и перевела его на прикроватную тумбочку, где лежало устройство, вернее его останки — судя по всему, когда пропажа обнаружилась, Жон или те, кто стоит за ним, включили какой-то механизм самоуничтожения — оброненное брат во время их… Последней встречи. Устройство, которое может стать тем необходимым инструментом, что приведёт весь её план в действие. Бьянка прикрыла глаза. Даже если Жона удастся взять силой, это будет крайне непросто, особенно если опять кто-то вмешается. Мать явно постарается воспрепятствовать любой её идее, стоит ей только узнать о ней. Помимо этого, она разочаровала отца. Проблема на проблеме. Однако всё эти проблемы решались вполне безболезненно и быстро. Открыв глаза, Бьянка последний раз осмотрела свое дело отражение в зеркале, после чего направилась к злополучному устройству. Необходимо было продумать всё по этапам, просчитать все возможности и привести план в исполнение.
— И первым этапом будет, — Бьянка взяла когда-то принадлежавший Жону коммуникатор и с улыбкой оглядела изображение собачье головы на фоне стилизованного алмаза. — Заманить тебя домой, милый брат.
***
Всё кончилось так же внезапно, как и началось. За стенами здания всё ещё гремел бой, но люди, склонившиеся сейчас над одним из лежащих перед ними трупов, едва ли были обеспокоены по этому поводу: к тому моменту, когда прозвучал первый выстрел, вражеское охранение внешнего периметра и экипажи «Сомов», на которых прибыли боевики Белого Клыка, были уже мертвы, а с учётом превосходящей подготовки наёмников, более выгодного расположения и множества ловушек, искусно расставленных Рысью, жить тем, кто сейчас отчаянно перестреливался с бойцами «Стаи», оставалось недолго. Капкан не просто захлопнулся — он сделал это идеально. Быстро и жестоко, как и положено ловушке, рассчитанной на опасного зверя. На стаю опасных зверей.
Теперь можно было сосредоточиться не первоочередной задаче. Тело Тауруса неподвижно лежало, искорёженное взрывом и шрапнелью. Разорванный плащ демонстрировал смятую и пробитую насквозь лёгкую броню. Несомненный труп. Или, максимум, без пяти минут труп. Адам ничего не успел сделать: всё произошло слишком быстро.
Все трое молчали. Ни Жон, ни Сервал, ни тем более Роман не верили в произошедшее. Всё прошло слишком гладко, слишком быстро и легко. Мастер-мечник, легендарный полевой командир Белого Клыка был мёртв, даже не успев оказать сопротивления. Это казалось невероятным и, пожалуй, даже подозрительным. Наконец Жон, отбросив сомнения, заговорил.
— Ладно… Чем быстрее мы это закончим, тем лучше, — он позволил себе глубокий выдох, чтобы успокоить пошаливающие нервы. — Надо подтвердить смерть. Сервал, доставай камеру. Сейчас я сниму маску, и…
— Это не он. — внезапно для всех произнёс побледневший Торчвик.
— Что? — оба наёмника тут же повернули головы к вору. Оружие тут же оказалось наготове — ещё до того, как до них дошёл смысл сказанного. Жон повторил вопрос: — Что значит «не он»?
— Взгляните на меч. — Роман отстегнул от ремня уже мёртвого фавна ножны и достал из них клинок. — Стальное лезвие… Я только сейчас понял. Меч Адама — из праха крови… Дорогая и редкая вещь, но в заряженном виде прорубается хоть через укреплённый металл, хоть через плотный слой ауры… А это… Это просто липа. Жалкая копия! О, гримм… — отшвырнув оружие, информатор опустил голову и бессильно ударил кулаком по полу. У него поводов беспокоиться было не меньше, чем у Жона. Об Адаме ходила достаточно мрачная слава, чтобы понимать: после подобного смерть будет далеко не самым худшим исходом, который может ждать Романа.