«Ты слаб…» — ехидно прошипело на задворках на задворках разума.
«Сукин сын должен заплатить кровью!» — оглушительный рокот резанул по ушам.
«Ничтожество!»
«Убить!»
«Ты ни на что не способен!»
«Сжечь до тла! Выпустить кишки! Стереть с лица земли!»
«Тебе здесь не место…»
«Покажи, чего ты стоишь! Заставь его пожалеть!»
Ледяной шёпот и пылающие гневом крики продолжали сменять друг-друга с нарастающей скоростью и громкостью, пытаясь взять верх, и, в конце концов, смешались в единую какофонию, перекрывающую все окружающие звуки и давящие на сознание.
— Хватит!!!
В тот же миг наступила тишина. Жон не сразу понял, что истошный вопль принадлежал ему. Придя в себя, он обнаружил, что стоит, припав на колено и держась за голову. Слёзы и холодный пот капали с лица вниз на бетон, исчезая в алом море.
Необходимо было успокоиться. Вдох. Выдох. Дрожащие руки медленно, сами собой, сжимаются в кулаки. В чём-то второй голос был прав. Ещё можно было кое-что сделать. Довести дело до конца. И отомстить. Сегодня Адам Таурус умрёт.
***
Вернувшись к смотревшим на него с опасением Роману и Сервалу, Жон не проронил ни слова. Склонённая к земле голова и взгляд, в котором одновременно читались ярость, горечь и раскаяние, говорили всё сами. Простояв молча несколько секунд, юноша, наконец, шумно выдохнул и заговорил. Слова выходили чеканными, было видно, что сохранение самообладание даётся ему с трудом:
— Торчвик, со мной. Ублюдок движется по шлюзам, далеко уйти не мог. Если поспешим, нагоним его. Мне пригодится твоё знание маршрутов. Сервал, остаёшься тут. Скажи остальным, чтобы подтягивались за нами, как закончат. И свяжись с центром, пусть обеспечивают сантранпсорт… Понадобится не один мешок. Мне жаль. — сказав это, парень кивнул Роману. — Выдвигаемся.
***
Уже приближаясь ко входу в шлюз, Жон осознал, что идёт в пасть ко льву: он не мог хорошо ориентироваться в трубах и не знал численности сопровождавших Тауруса бойцов. Если атаковать в лоб — даже при условии, что охраны у командира боевиков немного, и полдюжины противников в столь замкнутом линейном пространстве с лёгкостью могли удерживать их достаточное количество времени, чтобы их лидер мог уйти. Необходим был план, и быстро. Жон кинул взгляд на движущегося рядом с ним Торчвика, и его осенила мысль. Остановившись у самого шлюза, он дал Роману знак сделать то же самое:
— Я в курсе, что ваша братия часто использует эти тоннели для того, чтобы незаметно перемещаться. Ты знаешь их, как свои пять пальцев. Куда они могут направиться? Где выйдут? Можешь сказать?
— Хм… Эти трубы идут к Набережной, а дальше развилка: либо в город, либо в слив метрах в 50 от берега. Им нужно покинуть канализацию как можно быстрее, чтобы можно было запросить транспорт и свалить куда-нибудь в пустоши, на один из опорных пунктов… Есть ближайшие незакрытые люки здесь и здесь. — Роман достал свиток и открыл карту. — Но один — не вариант, люк прямо посреди улицы, а это ещё и Вайтальская, там народа до и больше круглые сутки… — Роман ткнул в одну из пометок. — Вот тут они выйдут, что угодно ставлю. Проулок между Набережной и Разбойничьей. Туристов мало, сейчас не сезон. Рядом гетто, трущобы. Как раз идеальное место, чтобы затеряться. Если мои подсчёты правильны… Они будут там минут через пять. Через семь, если решётки закрыты.
— Принял. Значит так. Ты — в трубы, прорывайся. Когда подойдёт подкрепление, скажешь, что я ушёл вперёд. А я — за Таурусом. Удачи.
Сказав это, Жон сорвался с места и, быстро взобравшись по технической лестнице, поспешил к указанному месту, сверяясь с картой.
***
Жон был на месте уже спустя две минуты, но эти минуты показались ему вечностью. Едва отдышавшись, он сел около люка и прислушался. Из-под земли сквозь журчание воды доносились шаги и чьи-то голоса. Он успел вовремя. Встав и слегка размявшись, парень начал ждать. Когда голоса окончательно приблизились и послышалось металлическое клацанье лестницы прямо под люком, Жон встал в стойку. Секунда, две. Клацанье нарастает. Три. Люк медленно поднимается. Четыре. Глаза боевика, высунувшегося из трубы, удивлённо расширяются, когда армейский ботинок соединяется с его лицом, далее уходя чуть выше и окончательно откидывая диск люка назад. Что происходило после этого, Жон не осознавал. Не осознал, как сиганул в люк следом за падающим вниз террористом и, приземлившись, заставил грудную клетку последнего издать мокрое чавканье вперемешку с резким хрустом. Не осознал, как отшвырнул в сторону ещё одного противника, бросившегося на него, заставив того — вернее, судя по тембру голоса, ту — удариться затылком о бетонную стену и медленно осесть. Не осознал и того, как, прицелившись в видневшийся в тоннеле бак с прахом, видимо, питавший освещение, взрывом сжёг заживо ещё полдюжины боевиков, спешивших на помощь к своему командиру. Мозг юноши обрабатывал только общую обстановку, словно машина сообщая телу об угрозах и отдавая команды к действиям. Всё остальное ушло на второй план. И только зловещий голос будто отбойным молотком сотрясая сознание и восприятие повторял одни и те же слова: «Убей их. Убей их всех.»
***
Рукоятью одного из револьверов разбив маску последнему из вставших у него на пути фанатиков и добив дезориентированного врага выстрелом из другого, Жон кинулся к своей отступающей цели. Он уже чувствовал, что близок, чувствовал… За ближайшим поворотом туннеля он смог убедиться в том, что чувства не обманывали его. Адам был там и ждал его с клинком наготове. От участи быть разрубленным надвое Жона спасли рефлексы и узкое пространство туннеля, не давшее фавну места для правильного замаха. Страшный удар не достиг своей цели, но задел плечо и левую руку Жона. Стиснув зубы и зашипев, Жон тут же огрызнулся парным выстрелом из своих револьверов, целясь в голову и в сердце оппонента. Адам отбил раскалённый металл почти играючи, мгновенно меняя стойку для более точного и быстрого удара. Этот удар вполне мог бы и закончить жизнь любого другого бойца, но только не ученика Оцелота. Отскочив в последний момент назад, Жон вновь прицелился. Канонада выстрелов эхом раздалась по тоннелю. Вспышки пламени и алые блики пляшущего в воздухе клинка, отражающего либо и вовсе рубящего пулю за пулей. Пространство между оппонентами заволокли облака пыли и бетонной крошки, высекаемых далеко не всегда вписывающимся в тоннель «Увяданием», а также многочисленными рикошетами отражаемых зарядов. В какой-то момент одной из пуль удалось преодолеть оборону Тауруса и, пройдя по касательной, отколоть приличный кусок от маски, до этого скрывавшей лицо террориста.
Патовая ситуация прервалась: Адам отпрянул назад, рефлекторно схватившись за лицо от внезапного удара, Жон же не услышал грохота взрывающегося пороха после щелчка курка. Мгновенно перехватив револьверы за стволы, на манер дубинок, Жон, замахиваясь на ходу, сблизился со своим, как ему казалось, временно беззащитным врагом. Но здесь его ждала практически смертельная неудача. Адам отреагировал гораздо быстрее и собраннее, чем ожидал наёмник. Ни секунды не колеблясь, он отпустил рукоять меча, крутанулся вбок, уклоняясь от удара и пропуская Жона чуть вперёд, после чего взял руку юноши в захват и ударом по запястью заставил того разжать ладонь, выпуская оружие. В следующий же миг, пользуясь собственной инерцией и вложенной в удар Жона силой, Адам без труда перевалил его через себя, и, удерживая на плече, впечатал торсом в бетонную стену. Жон был готов поклясться, что слышал треск собственных ломаемых рёбер. Вероятно, так и было: каждый вдох сопровождался нарастающей острой болью в груди, а к горлу то и дело подступал кашель. С трудом поднявшись на разъезжающиеся на мокром полу ноги, Жон тут же упал вновь. Причиной, впрочем, было не внезапное подскальзывание и не слабость, вызываемая отчаянными попытками сконцентрировать ауру на повреждённых местах. Алый росчерк, от которого парень едва уклонился, чуть не стоил ему головы. Инстинктивно доставая из кобур «1911» взамен утраченных револьверов, Жон мгновенно выставил руки вперёд и отточенным движением больших пальцев переключил оружие в автоматический режим. Раздался треск, магазины опустели за считанные мгновения. Увы, возможности нормально прицелиться не было, ввиду чего вся очередь ушла выше, чем планировалось. Этого, впрочем, было достаточно: пули задели проходившую под потолком трубу, которая тут же разразилась выходящим через разрыв потоком кипятка, хлынувшего прямо в лицо Адама. С хотя бы минимальным уровнем ауры об ожогах можно было не беспокоиться, особенно при наличии опыта её использования. Впрочем, даже если импровизированный «душ» и не мог навредить Адаму, он всё равно послужил прекрасным отвлекающим фактором, дав Жону драгоценные секунды на то, чтобы снова встать и атаковать противника. Не тратя времени на перезарядку, он бросился на Адама, схватив первый же попавшийся под руку предмет. Им оказался ржавый, но крепкий на вид кусок арматуры, ударом которого он вполне мог бы разбить фавну голову. Мог бы, если бы не аура. Адам упал на колени, когда железный прут встретился с его черепом, но свой клинок так и не выпустил. В последний момент, но всё же заблокированный удар, казалось, лишь разозлил мечника. Замахиваясь вновь, Жон намеревался продолжить начатое, в буквальном смысле применяя забавный, но, если подумать, довольно полезный и соответствующий реальности принцип боя, описанный профессором Портом всего одной фразой: «если не работает всё остальное, просто бейте, пока не сдохнет — точно подействует». Но Адам не собирался давать ему такой возможности. Красное лезвие промелькнуло в считанных миллиметрах от лица Жона, разрубив его импровизированное оружие ровно над местом, где он за него держался. Адам намеревался оставить своего противника без руки, однако промахнулся, вновь не рассчитав габаритов своего меча. Обезоруженный, Жон поспешил вновь уклониться и увеличить дистанцию. И как раз вовремя: последовавший за рубящим ударом укол едва не пришёлся ему прямо в живот. Едва. Вместо того, чтобы пробить юношу насквозь, клинок лишь распорол разгрузку, бронежилет и комбинезон, полоснув скрываемую ими плоть и оставляя длинный кровоточащий порез. Прижав руку к ране, Жон поморщился. Перчатка мгновенно покраснела и намокла. Лезвие глубоко прошло. Не слишком, чтобы удар был смертельным, но достаточно, чтобы он мог стать таковым, если не заняться ранением в ближайшее время. Бой надо было заканчивать.