— Хорошо, ты поймала меня! Жон смог заметить мою слежку и подловить меня. Он встретился с друзьями, отправился с ними выпить и попросил меня не рассказывать тебе или кому ещё об этом. — ложь вышла удивительно гладко. — Как видишь, я своё слово нарушила ради того, чтобы успокоить тебя…
Вайсс нахмурилась и сжала свои маленькие кулачки. Рассказ Блейк явно разозлил её.
— И как долго его не будет? — Елейным голосом спросила Вайсс, готовая прямо тут начать рвать и метать.
— Может день, а может больше. Его друзья выглядели достаточно обеспеченными, - Блейк не хотела обманывать товарища по команде, но она сомневалась, что Вайсс поверит её правде. К тому же она почти вошла во вкус. Осталось только не забыть ту ложь, которую она придумала во спасение.
Поверив в её спасительную ложь Вайсс немного смягчилась. По крайней мере пока. Если Жон в ближайшее время появится в академии, ему точно будет не сдобровать. Блейк же уставилась в потолок, потом открыла книгу, даже не пытаясь вспомнить, до какой страницы дошла. Она просто хотела забыться и избавиться от пережитого.
«Может, рассказать профессору Озпину? Но тогда он может узнать, что…»
Она не знала, что делать. В последний раз ей было так страшно, когда она сбежала от Адама. Тогда было точно так же. Бывший любовник долго приходил к ней в кошмарах, а от одной мысли о нём девушку бросало в холодный пот. Но теперь он был мёртв. И все остальные, скорее всего, тоже. А тот, кто в этом участвовал, хладнокровно отдавая приказы, унесшие десятки жизней, живёт в соседней комнате и притворяется обычным студентом. Ей довелось многое повидать в «Белом Клыке», но увиденное вчера было гораздо страшнее. Боевики «Клыка» сражались и убивали за идею. Кого-то двигала ярость, кого-то — надежда на лучшее будущее, кого-то — отчаяние и страх. Так или иначе, они всё ещё оставались живыми. Но в ту ночь… У тех людей не было ничего подобного. Только холодный расчёт, только безжалостное исполнение инструкций. Без мотива, без какого-либо интереса. Это было не сражение, а хорошо заготовленная бойня. Блейк почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Девушка была готова поклясться, что вновь услышала крики пленников. Они ведь сдавались! Зачем? Им было не важно. Словно мясники, режущие скот, они продолжили выполнять заказ — убить всех. Всех до единого.
— Блейк, с тобой всё в порядке? — вдруг спросила Вайсс. Белладонна удивлённо заморгала, глядя на неё. Лишь запоздало она поняла, что её руки уже неприкрыто дрожат, а дыхание участилось. — Ты бледная вся. Тебя отвести в медпункт?
— Просто… душно. Надо проветриться… — пробормотала Блейк и, пошатываясь, вышла в коридор. Ей действительно нужно было подышать свежим воздухом и слишком многое обдумать.
***
Покрасневшие от хронического недосыпания глаза Синдер не отрываясь смотрели на притихших Эмеральд и Меркури. Никто из них не желал первым открыть рот и доложить своей начальнице плохую новость. За последние несколько дней и без того было слишком много плохих новостей.
— Рыжий клоун не придет, верно? — Синдер прикрыла глаза, стараясь не показывать свою усталость. — Что же… ожидаемо.
— Госпожа, если Торчвик предал нас…- Эмеральд прикусила язык, когда Синдер резким жестом показала ей замолчать.
— Роман скользкий, изворотливый червяк, но он не дурак. Он знает, что с ним будет, если он предаст меня. Я более чем уверена, что как только Вейл снова затихнет, он вылезет из той норы, в которой он спрятался, и приползет ко мне.
— А если он приползет к тому уроду, Черепу?
Повисла напряжённая тишина. Эмеральд в шоке смотрела на Меркури, посмевшего ляпнуть нечто настолько глупое. Хотя и очевидное. Синдер молчала долгие несколько секунд, внимательно изучая Меркури. Он был таким же уставшим, как и она. Скорее всего здесь и крылась причина того, что он распустил свой длинный язык.
— Если он приползет к Черепу… — Синдер произнесла последнее слово так, словно пробовала его на вкус. — То на Ремнанте станет одним склизким червяком меньше. И поверьте мне, я бы отдала сотню таких червяков за одного Адама Тауруса.
Эмеральд и Меркури переглянулись. Синдер очень болезненно реагировала на срыв своих планов. Когда Адам Таурус и большая часть его подчинённых были убиты, случилось нечто во много раз хуже. Рухнула целая пирамида из планов и интриг, которую на протяжении целого года старательно выстраивала Синдер. Белый Клык рано или поздно сможет оправится от нанесённой ему раны и наверняка перебросит в Вейл ещё больше бойцов. А вместе с ними придёт и новый лидер для восстановленной ячейки. Лидер, о котором Синдер совершенно ничего не знала. Но это будет скорее поздно, нежели рано. А пока что Синдер предстояло заново по крупицам собирать силы и строить новую пирамиду планов, на фундаменте такой перспективной, но, увы, безвозвратно утерянной старой. Эти мысли так захватили Синдер, что она не сразу распознала столь ненавистный ей стук подкованных сапог. Их временное убежище было без преувеличения идеально и недоступно ни для гримм, ни тем более для вейлийцев. Увы, причина порой буквальной головной боли Синдер не относилась ни к первым, ни ко вторым, и появлялась в самых неподходящий момент. Череп и его люди.
— Когда мы обсуждали с вами данный объект, вы гарантировали полную безопасность, мисс Фолл. — голос мужчины был полон яда и желчи. — И что же я услышал несколько недель назад? Посторонний проникает на вашу хвалёную базу, которую, согласно вашим же заверениям, обнаружить невозможно. Убивает пятерых оперативников. Травмирует ещё одиннадцать. Моих людей, попрошу заметить! Затем крадёт ценную документацию и похищает высококлассного специалиста, ключевое лицо на моей части объекта! Как это понимать?
— Это вы должны спрашивать у своих же людей, которые на поверку оказались бесполезны. — Сквозь стиснутые зубы прошипела Синдер. — Я потеряла не менее ценные кадры, и в отличие от вас, абсолютно безвозвратно!
— К счастью для вас, мисс Фолл, — процедил Череп. — я всё ещё нуждаюсь в вас как минимум в качестве отвлекающего фактора. Поэтому пропущу данную дерзость мимо ушей. Я уже слышал о гибели полевого командира Тауруса. Честно, не понимаю, почему вы так за него держались: парень был хорошим бойцом, но командующим? Не смешите меня. Импульсивен, действовал часто на эмоциях, не руководствуясь логикой и холодным расчётом. Конечно, для вашего плана он бы сгодился, но едва ли был незаменимым. А уж на что-то большее, чем вести толпу вооружённых фанатиков на убой, и подавно бы не сгодился… — Череп тихо рассмеялся. — Возвращаясь к теме, в любом другом случае мне было бы плевать, и это были бы исключительно ваши проблемы, однако я знаю, кто ответственен за атаку, и, опять же, к счастью для вас, эти люди — мои непосредственные враги. Поэтому я избавлю вас от необходимости срочно восполнять количество пушечного мяса и лично займусь контактом с «Белым Клыком». Впрочем, вы всё ещё посмели столь нелестно отозваться о моих подчинённых, каждый из которых стоит как минимум десятка таких, как вы и ваша… Гхм… Группа. — офицер явно подавил куда менее цензурный и положительный эпитет. — Поставка, о которой мы договаривались, задержится. На месяц, может на два. — Изуродованное лицо растянулось в гадкой улыбке. — Минимум. Возникли некоторые технические сложности. Я надеюсь, что вы меня понимаете.
— Разумеется. — С фальшивой вежливостью, едва скрывающей раздражение, произнесла Синдер. — Я вас прекрасно понимаю.
— Если вы хотите, чтобы я как можно скорее решил проблему с боевиками БК — я жду всех собранных вами данных об организации завтра. — напоследок бросил Череп, и, развернувшись, дал знак своим охранникам следовать за ним, вновь оставив Синдер и её подчинённых наедине с их невеселыми мыслями и ещё более смутными перспективами.
***
Они называли это место тронным залом. Тронным залом для некоронованной королевы. Сиенна же предпочитала называть это место комнатой. И в этот судьбоносный день, в этой самой комнате, прямо пред светлыми очами лидера «Белого Клыка» собралась самая разношёрстная компания фавнов. Лидеры ячеек «Белого Клыка», их заместители, заместители заместителей… Все, даже самые занятые из её подчинённых, бросили свои дела и обязанности и в кратчайшие сроки прибыли в Менажери, дабы услышать подтверждение лично от неё. Подтверждение смерти Адама Тауруса. Сиенна не винила их. Когда она сама услышала об этом, то также отказывалась верить. Но от правды не убежать. Адам мёртв, а большая часть вейлийской ячейки уничтожена. Неслыханный разгром. И этот разгром был делом рук не вейлийских силовиков, давно растерявших былую мощь, и даже не ручных охотников местного Совета… Её фавнов перебили земляне. Наёмники, что распространились чуть ли не по всему Ремнанту несколько месяцев назад. Об этом не говорилось открыто, но слухи, особенно те, что произносят исключительно шепотом, расползаются очень быстро. Многие фавны испытывали страх по отношению к людям из другого мира. Мира вечных войн и непрекращающихся конфликтов. Мира, где в отсутствии постоянной угрозы в лице гримм, люди готовы были рвать друг-другу глотки из-за самых незначительных культурных различий. Мира, в котором не было фавнов. Последнее обстоятельство вызывало особое беспокойство. В «Белом Клыке» знали о Земле ровно столько, сколько знали и все прочие жители Ремнанта — вся информация, что они получали, была той, которую позволяли получить сами земляне, и исключительно в той интерпретации, в которой позволяли её получить ремнантские политики и СМИ. И интерпретация эта была, как правило, снисходительно-брезгливой: «не слишком высоко развитый мир, жители которого лишены праха и ауры и тратят большую часть ресурсов на бессмысленные междоусобицы из-за самых ничтожных споров» было, наиболее положительным определением, которое давали Земле. Нередко и, пожалуй, даже куда чаще звучали эпитеты «варварский», «застрявший в эпохе Великой Войны» и «ничтожный». На телевидении регулярно мелькали «эксперты», с серьёзным лицом рассказывающие о том, что всю Землю менее чем за год способна покорить всего одна группировка флота Атласа, одна стандартная команда профессиональных пользователей ауры с лёгкостью одолеет целый батальон любых из земных ВС, а «ядерное оружие, якобы обращающее всё в радиоактивный пепел — не более, чем пропагандистский миф, придуманный для создания показной непобедимости и устрашения Ремнанта». Мнение Сиенны и многих её советников, даже с учётом скепсиса, было немногим лучше. Но после произошедшего она осознала, какими слепцами были все они, недооценивая этих людей.