Ты прав, мой сын, назвав Шампольона великим. Он открыл нам тайну забытой жизни. Теперь мы уже не мыслим себе историю Египта без папирусов, в которых жрецы запечатлели знания и деятельность своего времени. Я размечталась: а вдруг мой сын станет историком и сделает свой вклад в открытие нашего прошлого? Гордись тем, что ты рожден на этой священной земле.
Сынок, я одинока и несчастна. Возможно, я соглашусь выйти замуж за одного хорошего человека, который питает ко мне добрые чувства. Я надеюсь, ты не рассердишься? Ведь ты любишь меня и желаешь мне счастья.
Обнимаю тебя. Твоя мама».
Аль-Мансура был одним из центральных городов Нижнего Египта. История его знала много завоевателей, военные походы, расцвет и падение торговли со странами Средиземноморья. Здесь осели люди разных национальностей и верований. Даже в классе Абд ар-Рахмана было два суданца, три ливанца, ливиец и трое мальчиков из кочевых бедуинов. Это был дружный класс, не было раздоров и обид, мальчики помогали друг другу.
Шел третий год учения в школе аль-Мансуры. Абд ар-Рахман уже хорошо читал по-английски, и преподаватель Ахмад-Ага предложил ему выучить какое-либо стихотворение Байрона. Аль-Хамиси выучил поэму «Паломничество Чайльд Гарольда». Образ одинокого мятежника завладел мальчиком. Он читал и перечитывал все поэмы полюбившегося ему поэта. Особенно дороги ему стали произведения, в которых Байрон воспел отважных бунтарей, участников освободительной борьбы. Его взволновал «Шильонский узник». Каждый раз, перечитывая эту поэму, он мысленно переносился в темное подземелье и страдал вместе с бунтарем. «Вот это настоящая поэзия, она отражает мышление поэта и его революционный дух. Это прекрасно! Богатый лорд не побоялся примкнуть к революционному движению карбонариев в Италии. Удивительный человек! Потрясающий поэт! И как славно он завершил свою жизнь в Греции. Он не щадил себя. Он отдал жизнь во имя свободы греческого народа. Вот истинный пример служения человечеству».
Так размышлял над прочитанным четырнадцатилетний мальчик, вспоминая известные ему политические события в Египте. Он припоминал разговоры с феллахами в аз-Зарке, где так наглядно виделось неравенство людей труда и помещиков. Все, что он знал о демонстрациях, забастовках, восстаниях в его родной стране, — все виделось ему в свете событий, связанных с именем Байрона. Стихи любимого поэта будили мечты о будущем Египта, учили понимать истинную поэзию революционного романтизма.
Ахмад-Ага говорил на уроках о поэтах революционного романтизма. Произведения Байрона помогли аль-Хамиси понять мятежный дух этих поэтов.
Когда Абд ар-Рахман рассказал на уроке о творчестве Байрона, когда прочел на память отрывки из «Чайльд Гарольда» и «Шильонского узника», учитель похвалил его, поблагодарил за интересный ответ. А после урока позвал и сказал:
— Ты много читаешь pi много думаешь, мой мальчик. Твое увлечение Байроном радует меня. Учись у великого поэта.
Читающие мальчики задумали организовать кружок любителей литературы. Им помогал преподаватель Ахмад-Ага. Он был уверен, что хорошие книги, любовь к поэзии, интерес к театру помогут воспитать мыслящего и образованного человека. А мыслящий человек в любом деле будет преуспевать.
Занятия в кружке увлекли школьников. Каждый раз, собираясь в пустом классе, мальчики по очереди читали свои сочинения, читали произведения Таха-Хусейна, который удивительно образно и ярко показал характеры простых египтян из народа. Они прочли вслух «Юлия Цезаря» Шекспира, за что получили похвалу учителя. Абд ар-Рахман прочел свое четверостишие:
— Ура! Ура! — закричали мальчики. — Наш поэт аль-Хамиси влюблен!
Как-то Ахмад-Ага предложил мальчикам поставить пьесу египетского драматурга Юсефа Вахби «Порабощение». Это была пьеса о молодых влюбленных. Мальчики увлеклись ею и старательно разучивали свои роли. По ходу действия должна была выступать певица. Пригласили молоденькую хорошенькую девушку с приятным голосом. Пьеса получилась настолько привлекательной, что ее показывали для всей школы. Абд ар-Рахман был режиссером, актером и композитором. Он же сложил стихи для песен. Исполнительница его песен, Бадиа, очень ему нравилась. Он не переставал о ней думать. А потом сказал себе: «Кажется, ты влюблен, аль-Хамиси. Не рано ли?» И сам себе ответил: «Никогда не рано! Любовь прекрасна! Надо для Бадии сочинить стихи». И сочинил.
Эти четыре строчки Абд ар-Рахман аккуратно переписал и положил в конверт. Прощаясь со своей возлюбленной, он отдал ей конверт и сказал, что будет ее помнить всегда, как помнил Данте свою Беатриче.
Среди юных актеров литературного кружка был лучший друг аль-Хамиси, тот самый Мурад, который сидел с ним за одной партой и приводил в восторг своей решительностью и образованностью. Мальчики постоянно делились своими мыслями о жизни, мечтами о будущем. Мурад мечтал быть литературоведом. Он успел прочесть множество прекрасных книг, постоянно рассказывал интересные вещи из истории и литературы Египта. Оказалось, что дед его был преподавателем истории такой же школы в Суэце. Когда дед по болезни оставил работу и переехал к дочери в аль-Мансуру, он много внимания уделял своему внуку. Мурад оказался удивительно способным и любознательным мальчиком. В классе он был лучшим знатоком литературы и соперничал с Абд ар-Рахманом. Они часто вместе возвращались домой, чтобы по дороге поговорить о самом главном. Бывало, что значительную часть дня после занятий они тратили на то, что провожали друг друга, возвращались и снова провожали. В пути они много спорили, рассказывали обо всем новом, что удалось узнать из книг, прочитанных перед сном.
Как-то они шли по одной из центральных улиц аль-Мансуры и увидели совсем маленького мальчишку, который собирал навоз на дороге. Он складывал его в мешок, наполненный мешок относил на обочину дороги, а набрав два мешка, потащил их на спине, сгибаясь под тяжестью. Мальчики подошли к нему, спросили, где он живет и есть ли у него родители. Оказалось, что нет отца, а мать больна и должна кормить еще двух маленьких девочек. Навоз мальчик продавал феллахам, имеющим огороды, для выращивания овощей. Он получал гроши. Их не хватало даже на хлеб.
— Этот мальчик никогда не пойдет в школу, — сказал Абд ар-Рахман, отдавая бедняге несколько монет, оставшихся на завтраки до конца месяца. Впереди было еще десять дней, но аль-Хамиси не задумываясь отдал свои монетки, он представил себе всю трагедию бедной семьи.
Мурад не имел денег, но, уходя, призадумался над судьбой этого мальчика. Он сказал Абд ар-Рахману, что намерен вступиться за таких мальчиков.
— Как это сделать? — спросил Абд ар-Рахман.
— Очень просто, — ответил Мурад. — Мы устроим демонстрацию, напишем на плакатах о своих требованиях властям аль-Мансуры. Посмотришь, могут и прислушаться.
— А ты знаешь, как устраивать демонстрации? — спросил аль-Хамиси.
— Знаю. Дед мне рассказывал про самую большую демонстрацию в Каире. Это было в прошлом году. Дед был тогда в столице и стал свидетелем невероятных бунтов. Весь Каир восстал против англичан. 40 тысяч египтян шли по улицам города с требованием независимости. Они кричали: «Англичане, вон из Египта!» Жандармы окружили их, разгоняли и избивали, а тут началась всеобщая забастовка, в порту, на Суэцком канале, на предприятиях и фабриках. Даже строили баррикады. Были настоящие бои. Полицейские с дубинками и оружием, а народ с камнями и палками. После этого был создан национальный фронт, буржуазные партии потребовали новых переговоров с Великобританией и наконец был заключен англо-египетский договор.