— Тогда начнем писать плакаты и договариваться с нашими мальчишками, — предложил Абд ар-Рахман. — Обойдем все классы. Пусть с нами пойдут и старшие, и наши сверстники.
— Я думаю о большем, — признался Мурад. Глаза его горели, лицо раскраснелось, он шел, размахивая руками, все ускоряя шаг. — Я придумал! — закричал он на всю улицу. — Мы обойдем школы аль-Мансуры, и с нами выйдут на демонстрацию все школьники города. Вот будет здорово! Завтра же начнем подготовку!
Целую неделю мальчики готовили плакаты. Кто-то, отказавшись от завтраков, купил большие листы бумаги. Кто-то раздобыл палки. Достали кисти и краски. Мурад даже не ожидал такого энтузиазма. Всё раздобыли в избытке. В каждой школе города нашелся вожак, сумевший организовать беспокойный народ мальчишек. Готовились усердно, и в назначенный день, после занятий, мальчики построились, подражая военным на учении. Подняв свои пестрые плакаты, они пошли по улицам города, сопровождая свой поход громкими криками и повторяя надписи на плакатах: «Откройте новые школы! Обучайте бедных детей! Англичане, уходите из Египта! Чужеземцы, не мешайте нам строить свою жизнь! Англичане, уходите! Уходите!»
Мурад и Абд ар-Рахман шли впереди большого отряда школьников. Их школа была первой, за ними шли другие. По мере движения по улицам города примыкали новые отряды подростков и юношей.
— Бунтари! Откуда они взялись? Кто писал им плакаты? — возмущался пожилой полицейский, обращаясь к молодым помощникам.
Это было ново, непривычно, он не знал, как реагировать на демонстрацию школьников. Он послал подчиненного к губернатору и получил указание разогнать демонстрацию. Если не послушаются уговоров — стрелять в воздух! Запугать!
Мурад и Абд ар-Рахман несли большой плакат, на котором красными буквами было написано: «Бедным детям — бесплатное обучение!» Мальчики видели, как взволнованно встречают их прохожие. Весь город был взбудоражен. Люди, прогрессивно настроенные, восхищались смелостью детей. Но было много и таких, которые готовы были запрятать в тюрьму этих отважных мальчиков.
И вдруг раздались выстрелы, стреляли в воздух. Дети испугались и стали разбегаться. Мурад обернулся к своему отряду и предложил идти вперед, не оглядываясь, с криками и требованиями справедливости.
Старый служака, любитель гашиша и крепких напитков, увидев, как стройно и уверенно шагает передовой отряд, не задумываясь выстрелил в плакат, который раздражал его своими красными огромными буквами. Он попал в Мурада. Абд ар-Рахман подхватил товарища и бережно уложил на обочине дороги. Кровь залила плечо Мурада. Обливаясь слезами, Абд ар-Рахман просил людей подогнать экипаж, чтобы отвезти товарища в больницу. Он не верил, не мог поверить, что Мурад — отважный бунтарь, прекрасный товарищ — может умереть.
Аль-Хамиси не помнил, как оказался в больнице, как стоял в коридоре в надежде дождаться доброй вести, как пришел домой, оплакивая друга. Он очнулся у окна своей комнаты в сумерках. Изредка на реке мелькали огни маленьких фонариков на рыбацких лодках.
«Бедный Мурад больше не увидит восхода солнца», — подумал Абд ар-Рахман. Он почувствовал боль в сердце и, не зная, что делать, бросился на постель, обливаясь слезами, не в силах перенести обрушившегося на него горя. Он долго лежал в изнеможении, в слезах и отчаянии. А среди ночи вскочил, зажег лампу, взял лист бумаги и стал писать строки, которые рвались из сердца:
Прочитав эти строки, юный аль-Хамиси вспомнил, как любил стихи его славный друг Мурад. Как охотно слушал его несовершенные творения, потом на память читал Байрона и восхищался им. Мурад не умел сочинять стихи, но, вероятно, стал бы отличным прозаиком. Его сочинения в школе были в числе лучших.
«Как несправедлива судьба! Почему случилось такое несчастье?» — вопрошал сам себя аль-Хамиси.
Потрясение Абд ар-Рахмана было так велико, что началась горячка. Страшная головная боль мучила юношу и на много дней приковала его к постели. Денег не было, чтобы вызвать врача, но хозяйка комнаты не оставила больного без внимания. Она раздобыла для него целебную траву, заваривала и поила до тех пор, пока он не поднялся. К этому времени приехал отец. Он ничего не знал о событиях в аль-Мансуре. Приехал по своим делам и зашел навестить сына, отдать ему деньги на пропитание. Он нашел мальчика таким печальным и изнуренным, что предложил ему поехать в деревню. Но Абд ар-Рахман отказался. Он сказал:
— Я полюбил эту школу. Мне дорог каждый урок. Уехать я смогу только на каникулы. Но у меня свои планы.
Разгневанный отец злобно посмотрел на сына и сказал:
— Я не позволю поехать к матери — только в деревню.
— Я поеду в аз-Зарку, — ответил юный аль-Хамиси, — Я буду учить грамоте детей бедных феллахов.
— Нашелся учитель! Тебе всего пятнадцать лет. Ты худ, как цыпленок. Приедешь в деревню — бабушка подкормит.
Абдель Малик ушел рассерженным.
«Дорогая мама! Не случайно пятницу называют аль-фадиля — великолепная. Поистине была великолепной последняя пятница прошлого месяца. Я был в театре и смотрел пьесу Шекспира «Король Лир». Я был так взволнован, так опечален судьбой короля Лира, что казалось, будто это близкий мне человек. Какая жестокость! Какая несправедливость! И как печально, что так бывает не только на сцене, но и в жизни. Когда я вижу такое зло, мне хочется подняться во весь рост и кричать на весь мир: «Остановитесь, люди, так нельзя!..» Как хорошо, что я увидел эту пьесу!
Дорогая мама, почему дети так неблагодарны, так полны злобы? Почему? Как случилось, что доверие благородного и доброго короля обернулось для него трагедией? Когда я возвращался домой, я сожалел, что не могу тебя увидеть и поделиться с тобой своими мыслями. Мне не с кем поговорить о таких вещах. Мои товарищи совершенно равнодушны к театру. А разговоры о добре и зле для них сущая пытка. Я вспоминаю, как часто ты говорила со мной о таких важных вещах. Теперь, когда я уже заканчиваю школу, я все чаще размышляю об этом. Я думаю о несправедливости, когда бываю в деревне у отца. В доме деда я узнал, что за доверчивость и доброту можно расплатиться бедой. Расскажу тебе маленькую печальную историю.
Мой дед-мамлюк очень добрый и сердечный человек. Иной раз я удивляюсь и восхищаюсь его благородством. Он часто говорит, что горести его детства запомнились ему на всю жизнь и у него не иссякает потребность помогать людям. Представь себе, он стал нищим, лишился последнего клочка земли. Случилось так, что к нему обратился сосед с просьбой дать ему взаймы большую сумму денег, чтобы не просрочить ссуду в банке. Просил на срок в несколько месяцев. Денег у деда не было. Он доверял соседу, хотел ему помочь и предложил заложить свое поле до выплаты ссуды. Так они и сделали. Оформили. Благодаря заложенной земле ссуду продлили, и теперь оставалось добыть деньги, чтобы расплатиться с банком. Сосед подвел деда. Денег не достал, и в назначенный срок земля деда стала достоянием банка. Теперь у деда нет поля, и неизвестно, как мы будем жить.
Твой Абд ар-Рахман».