— Тебе плохо, мама, я пойду за доктором, — воскликнул испуганный Абд ар-Рахман. — Есть ли сколько-нибудь денег?
— Есть десять фунтов, — ответила Аиша, — возьми в шкатулке. Зови врача, — прошептала она едва слышно, — мне худо.
Врач жил недалеко. Вскоре он пришел, прописал лекарство и, прощаясь с Абд ар-Рахманом на пороге дома, сказал, что больная в очень плохом состоянии. Абд ар-Рахман отдал врачу пять фунтов и собрался в аптеку. У него оставалось еще пять фунтов, и он подумал, что этих денег достаточно для покупки лекарства.
Мать не сразу отпустила Абд ар-Рахмана. Она прижала к горячим губам его руки и долго не отпускала. Потом она попросила не уходить. Не пускать к ней Бусайну, которая притаилась в соседней комнате и, стоя за дверью, пыталась подслушать разговор брата с матерью. Но ей ничего не удалось услышать. Аиша молча смотрела на сына, словно прощалась. Лишь поздно ночью, когда Аиша задремала, он поспешил в аптеку. Пошел кратчайшим путем, через темные переулки, едва различая дорогу. Вокруг ни души. Тишина и темнота. Вдруг вспыхнул ручной фонарик, и грубый голос из темноты потребовал деньги. Перед ним был вор.
— Ты что молчишь! — крикнул он, протягивая руку с ножом. — Дай деньги, видишь, какой у меня нож?
Абд ар-Рахман протянул вору деньги и сказал, что эти пять фунтов нужны для покупки лекарства умирающей матери. В доме нет и пиастра, он идет в аптеку. Вор спрятал нож, протянул Абд ар-Рахману пять фунтов и предложил проводить его до аптеки, на случай, если встретится другой грабитель.
Они получили лекарство, и вор проводил Абд ар-Рахмана домой. Увидев умирающую, вор вынул из кармана десять фунтов и подал их Абд ар-Рахману.
— Я не оставлю тебя в такой беде, — сказал он и попросил разрешения остаться в доме до утра.
Аиша умерла на рассвете. Вор принял самое горячее участие в печальной церемонии. Он покинул дом Аиши после похорон. Уходя, он сказал Абд ар-Рахману, что считает себя его другом и всегда будет готов помочь в трудную минуту.
Вскоре аль-Хамиси получил извещение из деревни о смерти отца. Он так же, как и мать, долго болел, но ни разу не смог воспользоваться услугами врача. Это было недоступно бедному феллаху.
Печаль и одиночество обрушились на юношу, еще не узнавшего жизни, не постигшего радости светлых дней.
— Почему так много горя? — вопрошал он неведомое божество. Его скорбь вылилась в горестных стихах.
Отчаяние Абд ар-Рахмана было безгранично. Почему так жестока судьба? Как случилось, что он не успел помочь матери? Не заработал денег на врачей, на лекарства. Он так мечтал заботиться о маме. Она была так добра. Она была так красива. Как жить в полном одиночестве? Когда он был мальчиком, его никогда не покидала надежда вернуться к маме. Он вернулся… Поздно! Поздно! Как жестока жизнь! Каким сильным нужно быть, чтобы выжить. Отчим сказал, что на днях покидает Каир, где ему не было счастья. Он забирает с собой Бусайну, уезжает к своим братьям, они обещали ему помочь.
— Ты уже взрослый, устраивайся, Абд ар-Рахман, — сказал он через несколько дней, укладывая вещи. — Я не предупредил тебя, квартира сдана хозяину. Сегодня он займет ее. Поищи себе ночлег.
Абд ар-Рахман простился с Бусайной, которая не переставала плакать и умоляла поехать с ними. Она полюбила своего старшего брата и помнила, с какой любовью мама встретила сына. Но что делать? Жизнь жестока.
Аль-Хамиси разыскал свой старенький портфель, сложил в него несколько рубашек, бритву и зубную щетку — все его достояние. Значительное место заняли рукописи. Теперь он будет все это таскать с собой. Денег хватит на несколько завтраков. Отныне он среди многих бездомных жителей богатой египетской столицы. Он будет проводить ночь на скамье в парке. А больше негде.
Первые несколько ночей он не мог уснуть. Не мог приспособиться. Не мог улечься на узкой и короткой скамье. Надо было суметь подобрать ноги, чтобы не висели, портфель положить под голову. Лучше было сидеть. Но кто бы мог подумать, что сидеть на жесткой скамье целую ночь — настоящая пытка.
Как-то, дождавшись утра, аль-Хамиси побрел по узеньким улицам старого города и вдруг увидел Бадиу. Она радостно бросилась к нему:
— Абд ар-Рахман! Какая счастливая встреча! Я часто думала о тебе, беспокоилась. Нашел ли ты работу? Как устроился? Мне повезло. Я разучила все твои песни из нашего репертуара и постоянно выступаю в одном хорошем ресторане. Я довольна! Видишь, даже приоделась. У меня есть деньги. — Она весело щебетала и, не услышав ни одного слова, вдруг остановилась и спросила: — Что с тобой, Абд ар-Рахман? Ты так печален. Что-нибудь случилось?
— Много горя, — ответил аль-Хамиси. Он рассказал обо всем, что произошло в его семье за последнее время. Рассказал о том, что нет у него крыши над головой и надо искать работу, а если не найдешь — погибнешь.
— Это ужасно! Это невозможно допустить. Ты не должен ночевать на бульваре. Ты пойдешь со мной, мы будем жить на заработанные мною деньги. Я тебе обязана своими успехами. Твои песни помогли мне сделать карьеру.
Меня охотно слушают. Даже есть поклонники, которые приходят в ресторан, чтобы услышать Бадиу.
— Ты очень добра, Бадиа. Но я не могу воспользоваться твоей добротой. Мужчина должен сам добывать свой хлеб. Недостойно мне быть иждивенцем.
Они простились. Больше аль-Хамиси не встречал Бадии, своей первой любви, светлой и чистой.
Бездомный Абд ар-Рахман аль-Хамиси ночевал на бульварах. На восходе солнца он вскакивал со своей узкой скамьи, брал портфель и отправлялся искать работу.
Вчера ему обещали временную работу корректора в одной маленькой, захудалой газете. Он пришел в редакцию за несколько часов до открытия, неподалеку — кафе «Баб аль-Хальк», здесь пили кофе журналисты, но Абд ар-Рахману не на что было выпить кофе, и он ходил вокруг дома, чтобы убить время.
Кто-то окликнул его. Неужто Ахмед-Мухаймар, старый школьный товарищ? Откуда? Не ожидал такой встречи! Они радостно обнялись. Ахмед тоже раньше сочинял стихи. Есть о чем поговорить.
— Поздравляю, Абд ар-Рахман! Тебе повезло! Ты сразу забрался на Олимп. Я рад! Только что прочел в журнале «Аль-Рисаля» два твоих стихотворения.
Ахмед сиял от восторга, он искренне рад, обнимал и целовал аль-Хамиси, не ведая, что принес другу необыкновенный сюрприз.
— Покажи журнал! — попросил Абд ар-Рахман. — Я его еще не видел.
Он схватил журнал, быстро раскрыл. «Я и ты» напечатано. А вот и другое стихотворение. Удивительно! Может быть, еще напечатают? Ведь он послал не менее десятка своих стихов.
— Я никогда не был в этой редакции, — признался аль-Хамиси. — Послал стихи просто так. Без всяких надежд. Там печатают известных богатых, а я для них — никто.
— Но ведь печатают! В таком журнале! Иные десятки лет добиваются этой чести, а ты удостоился в начале пути. Хороший признак. Пойдем в кафе, посидим, поговорим. Тут должны прийти мои товарищи. Им нужны какие-то песенки для фильма. Платят мало, но все же. Хочешь подработать?