— А вчера ребята говорили…
— Это Илюшка с Костей? Верь им больше.
— Но-но, — отозвался Илья. — Вчера у нас был страшный бой…
Постепенно мною овладевала сонная ленца. Подул ветерок, но он был жарким и не принес бодрости. Я немного позагорал, немного побродил по мосту, поглядывая вниз. Голова от этого уже почти не кружилась, наверное, я стал привыкать. Потом со сторожевой башни нашего острова дважды сверкнуло.
— Сейчас обед принесут, — пояснил Илья. — У нас там стоит большое зеркало, вроде как световой телеграф получается.
Я кивнул, разглядывая его очки. Одна дужка у них была прикручена проволочкой, оба стекла треснули.
— Илья, твоим очкам сколько лет? — не удержался я.
— А это не мои. Я свои разбил через месяц, как сюда попал. А это трофей, их для меня Крис добыл год назад. Правда, тут стекла не те, слабоватые, но все равно лучше с ними…
Как Крис добыл очки, я спрашивать не стал. И так понятно, что по доброй воле никто бы их не отдал.
— Очкарикам здесь сложно, — сказал Игорь. — Как очки разобьют, так и хана… А еще больным плохо приходится, разным сердечникам да диабетикам. Лекарств-то нет. На тридцатом острове попался один такой, через неделю умер. И не в бою, а так…
— Ты бы без своего магнитофона помер, — отпарировал Илья. — Вот подожди, сломается что-нибудь, или кассеты протрешь до дырок, и конец. Ляжешь на кровать и через неделю помрешь.
— Дай послушать, — попросил я Игоря.
Тот охотно протянул пластмассовую коробочку.
— На. А то у меня всего три кассеты, никто их уже слушать не хочет.
Я надел наушники. И услышал хриплый мужской голос, который пел, словно выстреливал короткими, неровными фразами:
— В мутном зеркала овале Я ловлю свое движенье, В рамке треснутой поймали Нас с тобою отраженья…— Это «Спираль времени»?
Он молча кивнул. Лицо у него стало довольным. А в наушниках все билась мелодия — жесткая, сильная, я даже напрягся, словно перед дракой или прыжком в холодную воду…
— И не вырваться, не скрыться, Мир прилип к холодной грани, И смеются наши лица На заплаканном экране. И за тенью зазеркальной Повторяем мы движенья, Выпал случай уникальный: Нас поймали отраженья…Кассета докрутилась до конца, я хотел было перевернуть ее, но тут увидел идущую по мосту Таню. Она тащила здоровенную кастрюлю — обед. Я посмотрел на наших «врагов» — к ним тоже шел мальчишка с тяжелой по виду сумкой.
Мы неторопливо пообедали. Поделились с двенадцатым островом хлебом, а они угостили нас яблоками. Таня еще покрутилась среди нас, ей явно хотелось остаться подольше, но Толик без всякой жалости прогнал ее обратно, сказав:
— Мала еще. И не положено девчонкам на мостах дежурить.
— На втором острове положено! — обиженно протянула Таня.
— Девчоночьи сказки, — отмахнулся от нее Толик.
И разъяснил мне, что про второй остров, который очень далеко отсюда, ходят слухи, будто бы там у власти одни девчонки, а мальчишек они выгоняют с острова или даже убивают.
Таня ушла. Мы опять принялись бездельничать. Солнце медленно сползало к воде, а ветер делался все сильнее. Я поежился, во-первых, потому, что стало холоднее, во-вторых, мост начал тихонько раскачиваться, и от этого делалось жутко.
— Как на качелях, — сказал Илья. Его это забавляло. — Вот во время шторма на мосту интересно. Иногда волны до самой середины дохлестывают.
— Здесь же сто метров высоты!
— Увидишь.
И в этот момент на башне замка сверкнуло, в глаза ударил солнечный зайчик.
— Черт… — Толик вскочил, вглядываясь в башню. Прошло с полминуты, прежде чем сверкнуло снова.
Илья поморщился. Меломан снял наушники плейера. Ребята с двенадцатого острова насторожились.
— Салиф! — Толик положил меч на мост и пошел вперед.
Негр, чуть поколебавшись, оставил свой нож и шагнул ему навстречу. Несколько минут они негромко разговаривали, затем Салиф повернулся к своим и громко, чтобы все слышали, сказал:
— Ребята, идите к замку. Проверьте, как дела на северном мосту. Я один подежурю.