19:00. Пока я боролась с Лысым за ложку тушенки, Йорик втихаря жевал кусок колбасы — Глебу захотелось поиграть с нами в правильное питание. Проблема в том, что у нас было совершенно, кардинально противоположное понимание «правильного питания». Мы с Ярославом считали котлеты, тефтели и чебуреки, пиццу — самым правильным. «Траву пусть жуют козы!» — отказывался от салатов Йорик. Глеб свирепел и устраивал часовую лекцию о диете.
22:00. «Вы еще не спите?» — на этот вопрос Лысого хотелось ответить что-то из ряда вон выходящее, потому я просто изображала храп в трубку, чтобы товарищу не вздумалось приехать!
Будущее в клубах дыма
Мои проблемы по-женски и последнее двадцати дневное кровотечение кончилось тем, что Олька потащила меня в больницу. Но, ожидали приема у гинеколога мы не вдвоем, а втроем, так как Алла решила тоже сходить на консультацию. И вот мы сидели — три девицы — под кабинетом врача, играя в старинную игру: «Кабы я была царица…». Другими словами, просто болтали, в ожидании:
— Ефим недавно вычудил, — делилась Лёка своими буднями в почти семейной жизни (наши влюбленные съехались и теперь делили завтраки, ужины и горести на двоих). — Говорит: «Хочу от тебя детей!».
— И чем ты не довольна? — не понимала я.
— Знаешь, когда он мне это сказал?! — оживилась подруга и страшно выпучила глаза. — В процессе, сама понимаешь, чего. А я пока к детям не готова. Мне страшно. Я сказала, что теперь он может ко мне не подходить, пока у меня стресс не пройдет! Я теперь об интиме и думать не могу!
Я расхохоталась, представив себе это признание. Даже похрюкивать начала.
— А я бы хотела от Льва малыша! — выдала Алла и уточнила: — Мальчика, с такими же темными волосами и темными глазками, как у него.
Не могу передать, чего мне стоило в этот момент промолчать. Она крала мою мечту! Это я хотела быть для Левы всем! Я хотела оставить его себе! Конечно, о браке и о детях я не задумывалась…
Стоп! Я сама его отдала, так что винить можно только себя, дурочку!
Господи! Как же я наивно и глупо, по-детски, вела себя! По сравнению с Аллой я действительно девчонка, которая ничего не может дать парню: ни понимания, ни тепла, ни уюта. Я какой-то сквозняк, а не уютная домашняя пристань, куда хочется прийти и спрятаться от проблем. Нет! Я сквозняк, который ни за что не держится, а обтекает преграды и любимых людей. Может быть потому, у меня не складывались отношения ни с кем.
Подруги уже задумывались о семьях, а я все пребывала в подвешенном состоянии между мирами…
До чего же обидно, когда твои желания исполняются в реальности, но происходят не с тобой!
Олька, сидевшая справа от меня, крепко сжала мою ладонь. На лице у нее было написано: «Крепись, Кисонька! Когда-нибудь и ты вырастишь!». Вот только, сдается мне, что навсегда я останусь малолеткой по сравнению с подругами.
К счастью, выслушивать милые фантазии на тему детей от Аллы мне не довелось, так как зазвонил мобильный, и я подняла трубку, надеясь ненадолго удрать от девочек. Вышла в коридор, и поприветствовала звонившего:
— Алло!
— Привет. — Раздалось на том конце связи, бодрым и немного встревоженным голосом. — Я звонил тебе сегодня несколько раз. Ты не брала трубку!
— Прости. Олька неожиданно потащила меня в больницу! — объяснялась я перед образом Эдика. Образ тут же нахмурился и испугался.
Да! Мы возобновили нашу связь. Она вернулась еще в тот жуткий месяц, когда мы только похоронили Васю. Я готова была на стенку лезть от боли внутри, и успокоительное не помогало.
Помню, случилось это ночью. Мне не хотелось будить родителей. Они итак плохо спали из-за меня. Я лежала в холодном поту от увиденного сна. Мне снился Вася. Он стоял около станка. Кирпичи двигались по ленте, а потом застряли. Парень оставил пульт и полез отладить процесс. Я кричала ему: «Не надо! Стой!». Но он взобрался, оступился и повис на ленте. Кирпичи обрушились на него, погребая под собой. Я слышала, как ломались его кости. И до того, как последний кирпич упал, закрыв его лицо, я видела парня, шептавшего: «Киса!..». Дурацкий сон регулярно повторялся. Хотя иногда, Вася просто звонил в мою дверь, жалуясь, что не может достучаться до Йорика. Я боялась ему открывать…
В общем, после кошмара, я лежала в постели. Смотрела в потолок и плакала. Эдик был далеко. Но он будто почувствовал насколько мне плохо и позвонил. Не помню, о чем мы тогда говорили — я больше ревела в трубку, а он слушал всхлипы, бульканье и сморкание, потом долго утешал, осторожно подбирая слова, и в итоге — пел для меня. С тех пор, мы созванивались каждым день и делились новостями.