— Что ты делаешь сегодня? — я позвонила подруге, будучи в прекрасном настроении, желая им поделиться и приумножить. Тем не менее, оно ухнуло в пропасть, как только я услышала ответ в трубке телефона:
— Эм… — замялась Олька. — Мы… у нас сегодня романтический вечер. Прости. В другой раз погуляем. Хорошо? — И заподозрив обиду, тут же встревожено спросила: — Ты ведь не обижаешься? Кис, мы с ним и вправду редко остаемся наедине…
— Я не обижаюсь, — врала, стараясь удерживать голос бодрым и ровным, хотя уже тогда чувствовала болезненный укол ревности.
Но, выключив телефон, точно так же отключить и неприятные ощущения не удалось. Я прекрасно понимала, что двое влюбленных нуждаются в свободе действий, что им вовсе не до друзей и их проблем. Просто я наивно обожествляла и идеализировала нашу с Олей дружбу. До того, как Фима в нее влез, мы с Лёкой все делали вместе и она была частью меня. Теперь же я оставалась одна. Ладно бы еще, будь со мной Эдик…
Естественно, на следующий день и еще через пару, мы так никуда не пошли. Олька не знала, какую боль и ревность я испытывала в ее отсутствие, что в моей голове мелькали мысли о собственной никчемности и влюбленных предателях.
Через неделю меня понемногу отпустила злоба. Я смирилась с тем, что вновь осталась без подруги. Она была, просто уже не так близко, как раньше. Зато она была счастлива. Моя ревность, мои тревоги вознаграждались ее светлой улыбкой при встречах. Знаю, когда-нибудь, когда и я получу свое заслуженное в любви, она точно также порадуется за меня. По крайней мере, я надеюсь на это.
Вполне ожидая получить отказ, я на всякий случай, набрала ее номер и спросила, пойдет ли она со мной на очередной прием в гинекологию, в качестве моральной поддержки.
— Извини. — Вновь попросила прощения Лёка. — Нас позвали на день рождение дяди. Нужно собраться…
— Ничего. Не шалите! — тут же попрощалась я, не став выслушивать все ее извинения и обещания перенести все на следующий раз.
Зато меня в этот день решила использовать Алла. Впрочем, у меня ведь все равно не было выбора, и, когда девушка попросила сходить с ней и мамой Лёвы на рынок за продуктами, я согласилась. Другими словами, на меня возлагали роль буфера. Алла и ее будущая свекровь не очень-то сошлись характерами.
— Я сначала в больницу, а потом к вам.
— Кис, может с тобой сходить? — в данной ситуации ее предложение меня довело чуть ли не до истерики. Мысль «Лучшая подруга бросила, а вражеская предлагает помощь!..» — забрезжила на фоне остальных и затмила спокойствие. Я подавила истеричный всхлип.
— Нет. Я сама. — Отказалась от ее компании я и направилась ко врачу.
Можно представить мое перекошенное лицо, когда гинеколог выписала мне внеочередной рецепт и поинтересовалась, смогу ли я сама себе сделать укол. Я кивала, убеждая, что справлюсь. Зачем? Ведь я дико боюсь иголок, да и не йог, чтобы изогнуться бубликом и попасть иголкой точно в цель.
Купив витамины для инъекций и шприцы сразу после приема, я пошла к остановке через парк, размышляя к кому бы обратиться. Мама? Если она дома будет. Или если дома буду я. Папе точно не доверю — он и сам в обморок упадет. Оля? Нет! Я на нее в обиде. На Фиму — тем более. Оставалось лишь два варианта, из которых Аллу и Льва я вычеркнула сразу же. Один кандидат в медбратья как раз поблескивал лысиной, словно маяк на фоне зелени. Лысый находился в парке с неизвестной девушкой, я спряталась, подло подсматривая. Потеря подруги меня, наверное, сильно травмировала, потому что я вообще заторможено ко всему относилась. И вопрос: «Зачем подслушиваю, скрываясь в кустах?» — сама себе задала не сразу. Что мне стоило просто подойти и поздороваться, разузнав у братца о его подруге… Может быть то, что Лысый соврал бы???
Девушка, на вид, чуть старше меня — скорее одногодка с Лысым — достаточно эмоционально что-то рассказывала или втолковывала моему другу. Он же, наоборот, оставался флегматичным ко всему сказанному. Лишь в один момент, после крика «Тварь! Я же люблю тебя!», когда она попыталась влепить ему пощечину, он отреагировал: перехватил ее руку и больно сжал. В отличие от девушки, парень говорил очень тихо. Что он ответил экспрессивной даме не знаю, но ее это не обрадовало, а наоборот расстроило. Она притихла, опустила голову, слушая его. Потом прижалась к его груди и расплакалась.