— Стефания… — прошептал он тихо — простите меня… но я ранен. Мне тяжело. Отпустите меня, надо остановить кровь…
Она отпустила его.
— Борис, я помогу вам, я только не знаю как, я не умею! Вы только скажите, что мне делать, как вам помочь! — поджала локти, с готовностью, спросила она его, в ее глазах стояли страх и тревога. Борис Дорс сел на землю, сбросил мантию с плеч, стащил через голову свою праздничную, мокрую и грязную от крови рубаху и, оторвав рукава, скрутил из них жгуты и приложил к глубокому порезу через всю грудь, что нанесла ему своим ножом герцогиня.
— Помогите мне. Завяжите вот так, на спине, потом еще через плечо — попросил он. Принцесса Вероника упала перед ним на колени, прямо на мокрую траву и неумело притянула остатками рубахи тканевые бинты, которыми он заткнул рассеченную кожу, но вышло плохо и пришлось все переделывать. Закончив с перевязкой, маркиз остался сидеть на земле. Он был весь грязным от крови и мокрым от росы, дрожал, поджимал локти, растирал озябшие ладони. Сырой предрассветный туман поднимался от уже по-осеннему холодной, дышащей пряным, напоенным сладким привкусом пожухших полевых трав, ароматом, мокрой земли. Ночь подходила к концу. Где-то далеко в лесу ухала ночная птица. Принцесса Вероника подняла с земли нарядную темно-зеленую с серебром, мантию маркиза, обошла его и заботливо укрыла ей как плащом его обнаженные плечи. Обхватила его руками, прижалась к его спине всем телом, пытаясь отогреть.
— Мой Борис… — уткнувшись лицом в его щеку, прошептала она ему ласково и тихо, пытаясь утешить — не плачьте, мы сможем, мы придумаем что сделать. Сэр Роместальдус тоже потерял всех, и он начинал все заново, один! А мы не одни, с нами очень много хороших, верных и отважных людей. Вы не проиграли, я с вами, ваша Стефания Мария Румкеле, которую вы похитили из приюта. Это вас я любила всю свою жизнь, Господь Бог смилостивился над нами, услышал и вас и меня, пересек наши пути!
Конь Звездопад, что бродил все это время в отдалении, словно нарочно ушел в сторону, чтобы дать им побыть наедине, вернулся, вопросительно уставил на них свой единственный, похожий на плоский высокотехнологический окуляр, светящийся глаз и совсем как живой, ткнулся мордой в плечо маркизу. Принцесса Вероника протянула руку к его страшной, клыкастой морде, погладила по щеке.
— Ты же все понимаешь, все помнишь, все видишь… — сказала она ему тихо. Встала, зашла к коню сбоку, с ненавистью схватилась за белую попону с гербом — многоголовым, как омерзительный осьминог с горой лиловых уродливых щупальцев волком и хотела было сорвать ее, но передумала. На ее лице появилась холодная улыбка, торжественная и жестокая, словно этот страшный символ прошлого навел ее на какие-то недобрые и мстительные мысли.
Борис Дорс с трудом поднялся с земли, подошел к ней, в изнеможении облокотился о седло.
— Пока это все слова, моя леди — глядя на ее снова застывший и величественный облик, задумчиво и глухо произнес маркиз — надо подумать что теперь…
— Все также. Как будто всего этого не было — неподвижно уставилась в сторону, переменив свой тон, по-деловому сосредоточенно ответила герцогиня — я Вероника Эрика Булле. Вы мой нареченный жених. Мы катались за город, вы упали с коня, поранились, вы были пьяны.
— А сэр Мунзе? Я его отколотил.
— Это была пьяная драка — холодно и властно ответила принцесса Вероника так, как будто нее уже были готовы все ответы — он позволил себе пьяную шутку, вы вступились. Кому из нас поверят? Когда Сущность Обелиска воплотится, мы получим инициативу. У меня есть необходимый доступ и полномочия, я пока еще леди-герцогиня и никакого знака Опрокинутой Луны у меня на спине нету, вы сами видели. Борис, сэр Роместальдус мертв, но он выбрал меня, как выбрал когда-то вас. Он верил, что у нас все получится, а теперь он доверил это дело мне. Я училась на государственном управлении и истории, я много читала про дворцовые перевороты. Борис, вы искали служения, и теперь у вас есть все возможности. Вы станете Герцогом Гирты. Но не разочаруйте меня, иначе я сама убью вас, а потом покончу с собой на вашей могиле.
По ее лицу пробежала страшная, исказившая весь ее облик, судорога.
— Я вас не разочарую, моя леди — с готовностью кивнул ей маркиз.
— Для вас я Стефания — ответила она, покровительственно касаясь ладонью его щеки — впрочем нет. Я привыкла к Веронике. Все это одна большая мистификация, и да, я была опять неправа. Вы знали, чего хотели, когда просили моей руки. И теперь мы повенчаны — она продемонстрировала ему свое левое запястье, что рассадила об острые углы конской сбруи при падении. Кровь из ее раны смешалась с кровью маркиза, оставшейся после перевязки на ее руках и одежде — мы повенчаны кровью. Вместе. На небе и на земле. Ночной поджигатель, убийца, похититель детей и самозванка-принцесса Гирты.