— Патрик! — рассердился принц — вообще-то я тут! Что вы такое говорите…
— Заткнись, щенок! — звонко шлепнул его по заду, повелительно и гордо прервал его Эрсин, и крепко сжал его потные от натуги и экстаза бедра своими железными горячими и мокрыми ладонями — а ну-ка развернись!
— Йекти… — обиженно воскликнул принц, ища заступничества у демонессы.
— Ахаха! — рассмеялась она ему в лицо, крепко схватила его за плечи, переплетя свои руки с руками Эрсина, и особенно сильно и резко надавила принцу сзади хвостом, отчего он особенно громко и жалобно вскрикнул от боли — мальчик, давай же, не бойся. Делай, как он говорит, иначе мы и тебя разрежем и съедим!
Трое полицейских быстро шагали по длинному коридору полицейской комендатуры Гирты. Ни с кем не здороваясь, быстро прошли все здание от отдела Нераскрытых Дел, до массивной лакированной двери на противоположном конце корпуса, вошли в приемную. Полицейский секретарь коротко кивнул им, молча продемонстрировал еще одну высокую дверь с бронзовой табличкой «Х. О. Тралле — капитан юстиции первого класса». Без лишних разговоров инспектор Тралле, Эдмон Даскин и Фанкиль вошли в кабинет.
В просторном и пустом помещении с высокими арочными окнами, за которыми зеленела сирень, роскошными кустами высаженная по западной стене полицейской комендатуры, стоял легкий, едва заметный аромат благовоний и приятный, едва различимый запах духов, похожих на столичные. Темные, лакированные деревянные панели и такой же темный, натертый воском пол отражали белый свет стоящего снаружи туманного сентябрьского неба. На противоположной окнам стене висела большая картина, исполненная зловещих рыжих, багровых и коричневых оттенков. На которой были изображены льющийся наискосок через багровое, подернутое черными тучами небо пронзительный рыжий огонь, и заживо горящие в нем, бегущие от него в панике и запоздалом раскаянии безбожники, иноверцы, враги и гонители Христовой Веры. В левой стороне панорамы светлел белый, сияющий крест на горе, и люди — мужчины и женщины с детьми в ужасе взирая на мировой пожар, жались к нему. Их прикрывали трое с белыми мечами и в доспехах: Апостол Петр, Илья-пророк и Иоанн Креститель, а над ними из разверзшегося грозового неба указывала Длань Божия, направляла на мир людей этот самый всеиспепеляющий огонь, что лился из ее пальцев, страшными рыжими полосами расчерчивал черно-багровое от дыма и копоти, лишенное звезд и луны небо.
Притягательная и жуткая в своей реалистичности и отчаянии исполненная одним из старых известных мастеров, картина.
В кабинете не было почти никакой мебели. Только массивный резной стол из черного дерева, кресло куратора полиции Гирты Хельги Тралле и черный, несгораемый шкаф с вентилем на ручке рядом с ним, почти как в иллюстрациях к детективным книжкам. На столе стояли колокольчик и письменный прибор. Все трое полицейских вошли, проследовали по скрипящему под сапогами паркету к столу и застыли в поклоне, ожидая распоряжений. Хельга Тралле подняла на них внимательный и спокойный взгляд своих серых глаз и отложила перо. Пробежала глазами докладную записку, что Эдмон Даскин положил перед ней на стол, коротко кивнула в знак подтверждения и объявила.
— Завершающая фаза. Мы приступаем к исполнению. Валентин, вы руководите операцией, завтра Герман и его люди будут в вашем полном распоряжении. Вы будете наделены моими полномочиями, договоренности, средства, методы и цена неактуальны. Действуйте по обстоятельствам в соответствии с установленными задачами.
Инспектор с мрачной готовностью кивнул в ответ.
— Лео — обратилась куратор к Фанкилю — ваше задание вам известно. Исполните его любой ценой. Ни при каких обстоятельствах не упустите ваши цели.