Из города, с улицы, призывно голосили рожки. Знамена отрядов квартальной самообороны одно за другим проносились над забором, в ворота въезжали верховые. Рога на другой стороне реки выли так, что раскатистое эхо отражалось от каменных стен. Черный, пока еще слабый, но уже заметный, дым поднимался из-за тополей на стене бастиона и крыш домов на проспекте со стороны центрального района Гирты. Из окон комендатуры было трудно понять, что там случилось. Высокие дома на проспекте и деревья загораживали обзор: только черная, окутанная зловещими темными клубами игла шпиля Собора Последних Дней, что отчетливо просматривалась на фоне сухого серо-пасмурного неба над коньками крыш домов и начинающими желтеть кронами, указывала на то, что горит где-то совсем рядом с ней.
Грозный набат, набирая силу с каждым присоединяющимся к нему колоколом, лился над крышами города, многократно усиливался эхом в узких переулках, катился по улицам и проспектам. Он его мерной пульсации дрожали стекла, колыхался в мутных, давно немытых фужерах кофе, наполнялось тревогой, приходило в волнение сердце. Вертура перешел к окнам, что выходили на реку, отодвинул тяжелый, с высокой спинкой, стул Марисы и попытался заглянуть с этого ракурса, но деревья, высаженные на руинах бастиона по берегу реки и тут не давали ему присмотреться как следует.
— Пожар в герцогском дворце? — растерянно уточнил он у Даскина.
— Ну что? — недоверчиво и мрачно спросила Инга, но тоже не получила ответа.
В коридоре майор полиции предложил капитану Троксену пойти к генералу Гессу, уклончиво сослался на то, что не вправе принимать решения вперед руководства, когда оно на месте, даже если приказ исходит лично от сэра Прицци.
— Может я домой пойду? — глумливо и нервно хихикая, заерничал доктор Сакс, приподнимаясь на цыпочках, чтобы заглянуть через широкий подоконник в сиреневый сад за задней стеной полицейской комендатуры, не происходит ли чего интересного и на той стороне.
— Вы что еще не поняли? — коротко и серьезно ответил Даскин, раскидывая руки по спинке дивана, и выразительно растянул потрескавшиеся губы в страшной застывшей усмешке — мятеж.
Не сказав больше ни слова, он спустился в арсенал, откуда почти сразу же вернулся со своим стальным луком и колчаном стрел, снова упал на диван, нахлобучил на голову свою шляпу и достал из голенища сапога длинный и острый, похожий не лесной, нож, положил его себе на колено. Голоса в коридоре внезапно притихли, разом громыхнули и затихли сапоги, словно сразу несколько человек спешно встало по стойке «смирно». Кот Дезмонд на столе задрал мохнатую морду, забил хвостом, навострил свои уши с кисточками. В мрачном ожидании посмотрел в сторону дверей, как все кошки заранее зная, кто сейчас должен в нее войти. Та с грохотом распахнулась. Явилась Хельга Тралле. Спешным шагом прошлась по залу, окинула быстрым взглядом ожидающих приказаний полицейских.
Все с мрачной готовностью уставились на нее, ожидая распоряжений.
Сегодня она была облачена не в свою обычную аккуратную красную с золотом мантию, а в черные мешковатые штаны из какого-то плотного искусственного материала, черную, похоже из одного комплекта со штанами просторную куртку с карманами, брезентовыми стропами, пряжками и нашивками на рукавах и груди и блестящие, почти как у принцессы Вероники, огромные черные башмаки. На одной из нашивок детектив прочел — «Конфедеративная Служба Безопасности Северного Королевства» надпись опоясывающую полукругом символ ведомства — охваченного пламенем дракона, обвивающего лапами и крыльями черный восьмиконечный крест. На другой порядковый номер, анаграмму и код подразделения по типу тех, которые носили сотрудники тайной полиции Мильды. Волосы куратора были собраны в аккуратный длинный хвост, а на плечи накинут так не вяжущийся со всем этим похожим на столичную униформу нарядом алый полукруглый короткий плащ с капюшоном, сейчас откинутым и лежащим поверх спины.
Раньше детектив видел такие одежду и регалии только на картинках книг или в журналах, но на людях вживую так не ходили даже официальные столичные гости, нередко посещающие Мильду, и в любой другой ситуации такое явление привело бы Вертуру в восторг или изумление, но сейчас он был серьезно встревожен этим столь официальным, явно свидетельствующим о том, что ситуация критическая, видом.