На перекрестке с улицей генерала Гримма, Вертура тоже бросил Фанкилю быстрое.
— Я вас догоню! — и пока не одернули, погнал вскачь к своему дому, спешился у парадной, бросил вожжи дворнику Фогге и кинулся в двери. Консьерж со своим товарищем проводили его внимательными взглядами. Они пили чай, макали в него овсяное печенье, перед ними на столе лежала какая-то разобранная механическая машина, как будто поломавшиеся настенные часы. Похоже, происходящее в городе ничуть не беспокоило их.
Вертура взбежал на второй этаж, застучал в дверь. Мариса открыла ему. Увидев, что он при оружии и в броне, она поняла все без разъяснений.
— Что делать мне? — коротко спросила она, его, положив ладони ему на грудь, тревожно вглядываясь в его грозные, разгоряченные непримиримой и страшной готовностью к бою с любым исходом, черты.
— Вот — детектив схватил свой меч и, с усилием отвинтив массивный, но пустотелый цилиндрический, с фрезерованной декоративной нарезкой эфес, вытряхнул из него на ладонь золотые монеты, что привез с собой из Мильды. Передал ей — я не знаю, куда мы едем, но в городе мятеж. Ты должна покинуть Гирту, не знаю кто победит, но тут будут чистки, а мы все наперсники леди Вероники. Бери любого коня. Скажешь у ворот Рыцарей, что по поручению мэтра Гассе, его знают все, он военный посредник резидент конфедеративной контрразведки с легендой контрабандиста, это вне политики. В бардаке никто не будет разбираться, тебя выпустят. Ни слова о мэтре Тралле, о полиции, обо мне. Эти деньги, тут много, разложи по разным сумкам, не будут пропускать, спросят, отдашь сразу половину, скажешь, что это все что у тебя есть. Вот еще, она тоже стоит денег — он сорвал с себя бронзовую подвеску лейтенанта полиции Гирты — доедешь до Ронтолы, в Ронтоле спросишь на почтамте Евлампия Пенсатти, это наш связной, тебя посадят на экспресс до Мильды.
Мариса не перебивала, внимательно слушала, что он говорил.
Закончив разъяснения, Вертура подскочил к столу и, схватив ее вставленный в гусиное перо грифельный стержень, написал на листе несколько быстрых строк.
— Мильда, Южного и Лордов сто пятьдесят шесть, комендатура Южного. В. Бенету, В. Тирэту. Гирта — Вертура Второй отдел. Выполняя приказ М. Э. Динмара, пропал без вести при исполнении. Права на имущество на предъявителя Анна Мария Гарро. Сентябрь, Гирта, 1541. И вывел факсимиле, прибавил кодовый символ.
— Вот — вручил бумагу, сказал он быстро ей — там еще сто золотых марок и мое жалование, командировочные, посмертная выплата. Расскажешь, как все было. Сэр Динмар поможет тебе, примет к нам в полицию. Если я останусь в живых, я догоню тебя в пути.
Мариса молча кивнула, обняла его. Она не плакала, не спорила, не устраивала скандалов и сцен, не задерживала его. Она знала, что такое расставание и смерть и знала, что перед ее лицом нет времени на подобную бесполезную трату времени.
— Спасибо тебе — сказала она ему твердо и вдохновенно — как ты сказал, так я и сделаю. Благословит тебя Бог. Я буду молиться о тебе. Я буду ждать до последнего, но если придется бежать, я не буду медлить, оставлю мэтру Ингвару записку. Зайди к нему, если не найдешь меня здесь. И если ты умрешь, я хотела бы умереть вместе с тобой. Ты подарил мне новую жизнь. Ты вернул меня из небытия, ты вернул мне веру в то, что Бог есть на самом деле и что не все погибло на этой земле. Я хочу разделить с тобой этот путь, но я всего лишь слабая женщина и я знаю себе цену… Прости, я плачу… У меня нет слов, чтобы как следует проститься с тобой, если мы никогда больше не увидимся. Я не знаю, встретимся ли мы и там, по ту сторону. Куда отправят меня, и куда пойдешь ты… Я…
Она не выдержала, зарыдала в голос и, схватившись за оплечья его бригандины, со всей силы ударила кулаком по его груди. Детектив обнял ее. Несколько секунд еще она плакала, но из последних сил взяла себя в руки.
— Иди, все… И если Бог настолько жесток и глух, что позволит тебе умереть, отберет тебя у меня, такой Бог не нужен мне! Я стану драконом с обратной стороны луны, я взлечу к нему на небо… плюну ему в лицо… — она плакала, скрежетала зубами от обиды, злобы и бессилия.
— Не говори так. Никогда не говори — заботливо, но твердо положил ей на плечо руку детектив, заглянул ей в лицо. По его щекам теперь тоже бежали слезы — Бог это Бог. Его воля это Его воля, Он создал нас всех, Он имеет полное право на нас, и не нам Его судить. Он дал нам нашу веру и служение, самое ценное, что только может быть в нашей жизни. Сказал нам словами Евангелия, что не мир принес на землю, а меч. Дал нам волю и силы нести свой крест. Сухую, никчемную, ветвь срубают и бросают в огонь неугасимый во внешней тьме. А мы просто люди, мы христиане, мы делаем то, к чему нас призывают долг и наша вера, иначе, зачем еще жить. Я не знаю почему так надо, мне горько от того, что многих Он забирает к себе на половине пути, не оставляет с нами хотя бы для поддержки и утешения, но я знаю что иначе не может быть, что каждый из нас должен принять этот терновый венец. Просто чувствую всеми душой и сердцем. Наверное, Он намеренно создал нас такими. Летящими звездами, что озаряют ночь, сгорая в своем стремительном полете к земле. Напиши это в своей книге. Мне пора. Могут закрыть ворота.