Главному режиссеру праздника вовсе не пришлось уговаривать Наташу на роль русалки — согласилась с первого намека. Со всеми вытекающими из роли хлопотами. И не только стала активнейшим организатором праздника, но и Светлану втянула мигом и всех жителей дома на дюнах завертела веселым беспокойством.
По этим веским причинам Зайцев с Северяниным, которым детали подготовки знать было не обязательно, вечерами из дому изгонялись, а то и вообще перебирались в палатку — так спокойнее.
Этот вечер, однако, был особый — Князева в палатке не примешь. Пришлось привычке изменить, о чем вскоре и пожалели: Евгений Васильевич засиделся.
Наконец все было решено. Проводив гостя до ручья, Владимир со Светланой присели на толстое бревно под старым дубом.
— Тихо как... И воздух вкусный, правда?
— Скоро ты и меня проводишь.
— Слушай, не надо! — Он обнял жену, как бы подтверждая просьбу. — Только скажи, что готова из города, — что хочешь сделаю. Дом построю, мотоцикл куплю, буду возить тебя с Веркой в школу. Да и здесь работы много...
— Нет, Северянин, это не выход. Да ты, по-моему, тоже врешь — заскучал бы... — Светлана вздохнула. — Кажется, я знаю, почему Борис один, и всегда будет один, и Коля Соловьев фактически дома не живет. И даже изысканная Софья Ильинична... Нам бы понять это раньше! Но ты так долго мечтал о такой жизни, об этой работе, разве можно было спорить!
— Что же это? Что ты знаешь?
Владимир развернул ее лицом к себе. Ему стало тревожно, как бывает вдруг на глубине, когда заходишь в тень скалы или просто уходит за тучу солнце. Случилось то, что он начал понимать уже и сам, но думать об этом тяготился. Он пришел на Рыцарь, забыв о том, как будет жить Светлана без него. Но мысли, как будто отброшенные, — остались. И теперь, пусть с опозданием, проблема выбора требует решения. Ты забыл еще об одном: любое настоящее дело требует всего человека до конца.
— ...Все они взялись за такое сложное дело... — говорила Светлана. — У них нет дома, разве ты не видишь? Нет свободного времени. А семья без этого невозможна. Женщине, хоть изредка, ее любимый нужен целиком, с мыслями и мечтами. А вы здесь целиком и всегда — на работе...
Сначала на желтом берегу лежала одинокая черная корова и, лениво шевеля челюстью, с тоской глядела поверх синего моря на голубой остров.
Потом на берег пришел Владимир Северянин. Он привез с собой машину досок и похмельного плотника, с тоской глядящего в сторону магазина. Больше найти никого не удалось. Владимир прогнал ни в чем не повинную корову и на то место, где она только что лежала, выгрузил доски.
— Проклятье, — сказал он. И, подумав, добавил: — К чертям собачьим.
Плотник равнодушно достал из сумки ножовку и спросил:
— Чего резать-то?
— Откуда я знаю? — рявкнул Владимир.
Подъехал еще «газик». И уехал. После него на желтом пляже остались озабоченный Герман Александрович Тугарин, энергичный Борис Петрович Зайцев, три прожектора, две бухты кабеля, столько же белого капронового каната и горка пенопластовых поплавков.
— Где ставить столы? — с топором в руке Владимир подошел к прибывшим.
— Ну подумай, — ответил Тугарин чуть растерянно.
— Кто их будет ставить?
— Ну вот ты и... человек с тобой.
— Когда они должны стоять? — напирал Северянин.
— Скажем, через два часа.
— А кто будет ставить помост для Нептуна, прожекторы, огораживать площадку для водного поло?
— Не волнуйся, сейчас я соберу народ, — сказал Зайцев твердо.
— Попробуй, у меня не вышло. Тут нужно минимум десять человек, и каждый со своим инструментом. Ножовка, топор хотя бы. Гвозди.
— Успокойся, что ты? — сказал Тугарин. — Успеем.
— Я не могу успокоиться! Я не получаю денег вот уже второй месяц. Не получаю на станции, потому что работаю от завода, и не получаю от завода, потому что они не знают, как подписать наряды в отделе техконтроля. Это им надо ехать на станцию. И вот почему-то именно я должен всем этим заниматься, хотя я работаю без выходных, и мне сейчас нужно идти на шхуну, потому что напарник без меня ваньку валяет, а дома меня ждет жена, у которой кончается отпуск, а я все не могу к ней вырваться — некогда!
Все! Он выпалил это единым духом, точно боялся, что его перебьют. Стало жалко себя и своих бедных заброшенных домочадцев. До слез.
— Нет, ты что несешь? — изумился Зайцев. — Денег у него нет. А у меня ты спросил? Мы вроде вместе живем? В общем, мы это утрясем, не бери в голову. Главное, ты здесь все организуй.
— Сейчас я людей подошлю, — добавил Тугарин. — И остальных, кто будет сюда подходить, ты задействуй. Скажи — мое указание. Иначе ничего не будет, и буфета тоже.