Девушки на берегу отступали в нерешительности, некоторые с визгом умчались в темноту. Русалка, что когда-то давно, еще днем, была Наташей, взвизгнула совсем не сказочно, увертываясь от цепких чертовых лап, и спряталась за спину Владимира.
— Я уж лучше с вами, можно?
— А мы тебя потеряли! — Светлана обняла ее.
Стадо чертей росло на глазах; ступив на сушу, они озирались и летели с диким воплем на самых юных и прекрасных девушек.
Нептун требовал жертв.
Светлана вжалась в мужа, как будто хотела совсем скрыться — от жуткого восторга, от невероятности того, что происходило на глазах. Одной рукой она прижимала к себе Верочку, другой не отпускала Наташу: все свои были рядом, в безопасности.
— Никогда не видела такого! Точно во сне, да?
— Нормально. — Владимир с трудом сдерживал гордость за своих ребят. Операция со скидыванием аквалангов под водой и с подводным светильником, которую готовили всем отрядом, удалась на славу. Он даже сам на минуту ощутил мистический трепет перед феерическим явлением Нептуна из-под воды.
— Может, отойдем, боюсь я за Верку...
— Свет, а то пошли? — вдруг встала Наташа. — Праздник же, Светик! Пусть побегают, пусть же догонят!
Она вырвала руку, зигзагом, взрывая пятками песок, стремительно пронеслась между двумя чертями и одним пиратом, но руки четвертого, черного и скользкого «негра», казавшегося совсем голым, изловили ее, и она, отчаянно размахивая в воздухе руками и ногами, поплыла к морю в злодейских объятиях.
— Ой, смотри, Наташа! — воскликнула Светлана. — Подержи Верку, я ему сейчас...
Она умчалась вслед за Наташиным смешливым воплем и затерялась вместе с ее похитителем в жарком месиве толпы.
Жертвы Нептуна с непременным визгом или воплем одна за другой летели с помоста в воду.
Потом на помост взобрался Нептун, и жертвы стали кидать ему в ноги. Приговоров было несколько: купать, если это девушка (очень уж приятно чертям носить девушек на руках, когда они выдираются и пищат от восторга и страха); побрить огромной фанерной бритвой, обмазав предварительно какой-то мыльной пакостью с ног до головы, и последнее — напоить огненной водой.
Вернулись Наташа со Светланой, веселые и возбужденные, все в блестящих каплях воды: их успели искупать обеих.
— Нам еще повезло! — Наташа указала на первого пациента, попавшего в мыльные лапы брадобрея. Несчастный, валявшийся у ног Нептуна, был уже весь в пене.
Скоро бритый полетел в воду, а уж Нептун потчевал следующего адским своим зельем. Герой опрокинул маленькую стопочку, задохнулся, замахал руками, и черти, воспользовавшись мигом, швырнули в море и его — безропотного, парализованного.
Владимира мучило раздвоение. Быть среди них, беситься, пугать девушек, таскать непокорных по песку — отпустить тормоза души — вот чего хотелось после сумасшедшего дня подготовки. После всего лета, до краев полного работы. Он заслужил это.
Но рядом сидела Светлана, и если не рядом — сидела в нем как часть его души, лучшая, истинная, потому что истина, как показывала вся предыдущая Володина жизнь, — это и есть любовь... И она завтра уедет. И будет только одна работа во всем мире, на все века. Работа, работа, работа...
— Смотри — Феликс!
Один из чертей подозрительно приблизился к ним, выделывая какие-то идиотские пируэты — вставал на руки, шел колесом, на одной ноге. И выл как черт.
— Привет, — сказал черт и сел рядом.
— Где ты пропадал? — спросил Владимир.
— Куда в песок бухнулся, встань сейчас же! Не отмоешься! — категорически-шутливо заявила Светлана и повалила Феликса на спину.
— Не встревай, женщина, окуну! — нежнейше прорычал черт-Феликс. — Хотел вам сюрприз сделать, да заработался. Себе на удивление: крашу, крашу, часов-то нет, и хорошо мне! Никто не мешает, не висит над душой, не заставляет чего-то думать... Пою, ору, забыл, что праздник... Краска кончилась, так бы и висел за бортом!
Нептун освятил праздник, и тут обнаружилось, что на столах стоят бочонки с грогом и в гребешках-тарелках какое-то неслыханное морское жарево дымится — не то трепанги с морской капустой, не то спизулы (есть такая вкусная ракушка, в песке живет, с мидиями), не то все вместе.
Владимир осторожно заглянул под низ гребешка — да нет, не меньше как год назад из моря вынут. Выбелен солнцем. Значит, удержались, из моря брать не стали...
Чокались, пили на брудершафт, танцевали, обнимались все — Тугарин с Князевым, Зайцев с Феликсом, Светлана с Колей Соловьевым, Нептун-Покровский с Наташей, Владимир со Славой Дружковым и Санька Носов с Софьей Ильиничной Тампер. А механик дядя Коля торжественно и легко подбрасывал восторженную Верочку в воздух.