На следующий день мы выехали к командующему фронтом под Ужгород. Священники остались очень довольны беседой с Иваном Ефимовичем. С первых же минут генерал Петров расположил их к себе тем, что заявил:
- А ведь я тоже когда-то учился по духовной линии...
Гостям особенно льстило, что он хорошо знает многие религиозные обряды, богослужение и даже помнит некоторые псалмы.
Беседа носила непринужденный характер. На ней присутствовал и Лев Захарович Мехлис. Вначале он не вмешивался в беседу. Потом как-то незаметно включился в разговор, переводя его в русло политики, которая в одинаковой мере волновала тогда и нас, и местные власти, и, разумеется, духовенство. Речь шла о государственном устройстве Закарпатской Украины, о ее воссоединении с нашей Родиной, о неотложных проблемах, которые нужно было решать на месте.
Было известно, что церковь оказывает большое влияние на население, и от того, какую позицию она займет во всех этих вопросах, зависело очень многое. Духовенство весьма благосклонно отнеслось ко всем нашим соображениям: оно ведь тоже немало натерпелось от притеснений фашистских оккупантов. Правда, священники многие вещи понимали по-своему, но мы сходились в одном: чтобы Закарпатская Украина восстала, как говорят, из пепла и никогда больше не попадала в кабалу чужеземцам, ей необходимо воссоединиться с Советской Россией.
Наконец беседа закончилась. Мы проводили духовенство по домам, и Мехлис в шутку сказал мне:
- Вот так-то, отец Андрей. Кое-кто из наших недооценивает духовенство. А ведь оно пока сила, и притом большая. Имейте в виду: маленькая горстка попов может иной раз сделать гораздо больше, чем сотня наших пропагандистов.
Вскоре в этом мы убедились сами. Проповеди духовенства с амвонов церквей в значительной мере помогали и нам в политической работе с местным населением.
В штаб 8-й воздушной армии поступило указание о формировании 1-й чехословацкой смешанной авиационной дивизии, которая вместе с другими соединениями должна была принять участие в освобождении Чехословакии. Базой для этого послужил 1-й чехословацкий истребительный авиаполк, созданный на территории Советского Союза.
В сжатые сроки мне, сотруднику особого отдела Галузину и нескольким штабным офицерам предстояло провести большую работу: ознакомиться с личными делами авиаторов, прибывших в СССР различными путями из других стран, побеседовать с людьми, дать заключение о назначении каждого из них на ту или иную должность.
Прежде чем приступить к ознакомлению с документами и беседам с чехословацкими летчиками, нам пришлось досконально изучить обстановку в стране и характер политической борьбы, которая велась между эмигрантским правительством в Лондоне и Коммунистической партией, руководящее ядро которой находилось в Москве.
В первую очередь ознакомились с письмом Клемента Готвальда от 21 декабря 1943 года, в котором с предельной ясностью были изложены взгляды Компартии Чехословакии и президента республики Э. Бенеша о будущем государственном устройстве страны. К моменту формирования дивизии процесс политической перегруппировки еще не закончился, и при подборе кадров нельзя было не учитывать этих обстоятельств.
Судьбы чехословацких летчиков складывались довольно путано. Одни из них после мюнхенской капитуляции оказались в Англии, другие во Франции, Африке. Всех их объединяла ненависть к немецко-фашистским захватчикам, все они сражались на стороне союзников против общего врага, но политические взгляды этих людей были далеко не одинаковыми.
На должность начальника штаба авиадивизии мы рекомендовали штабс-капитана Яна Клана. Это был уже немолодой офицер, уроженец Чехии. В начале 1944 года он прибыл в Москву из Лондона, где работал в комиссариате обороны Чехословацкой республики. Храбрый летчик сбил над территорией Франции пять фашистских самолетов. Правда, опыта штабной работы в масштабе соединения Клан не имел, но хорошие организаторские способности давали основание полагать, что с новой должностью он освоится быстро.
Штурманом дивизии был выдвинут подполковник Рипл Франтишек. Он командовал чехословацкой эскадрильей в Англии, был летчиком-инспектором, летчиком-референтом в канцелярии президента Чехословацкой республики. Летал днем и ночью на многих типах самолетов.
Своеобразно сложилась судьба майора Файтл Франтишека, назначенного командиром 1-го истребительного авиационного полка. В армии он служил с 1932 года. Учился в пехотной школе и два года в военной академии, затем окончил повышенные летные курсы во Франции. После капитуляции страны попал в Англию, воевал против немцев в должности командира эскадрильи. Над Дюнкерком был сбит. Четыре месяца потребовалось ему для того, чтобы из Франции через Испанию снова попасть в Англию. Работал офицером связи воздушной армии от чехословацкой истребительной авиации, затем командиром авиационной базы в Исландии. Сбил четыре фашистских самолета. В СССР прибыл со своей эскадрильей в апреле 1944 года. Переучился и стал летать на самолете Ла-5. В сентябре с 1-м отдельным чешским истребительным полком прибыл на аэродром Три Дуба. В последнее время он формировал чехословацкие авиационные части.
Его заместителем был назначен Людвиг Коза, а штурманом полка Михаил Минка.
Интересна судьба командира 2-го чехословацкого истребительного авиационного полка майора Ивана Галузицкого. Родом он из Моравии. Участвовал в боях в словацкой авиачасти против Красной Армии, хотя сам лично боевых вылетов не имел. Дрался в Словакии. Потом отдал летчикам приказ о переходе на сторону Красной Армии. Сам перелетел на аэродром под Львов. Туда же был переброшен весь летно-технический состав в количестве двухсот пятидесяти человек.
Его заместитель Иозеф Стенглин после оккупации фашистами Чехословакии перебрался через Польшу во Францию и в составе французской эскадрильи сбил восемь гитлеровских самолетов. Когда немцы захватили Францию, он перелетел в Алжир, затем в Англию, где сбил еще два фашистских самолета. Потом попал в Канаду, где работал инструктором летной школы. А в 1943 году возвратился в Англию и командовал эскадрильей в чехословацком полку. 4 апреля 1944 года он прибыл в СССР и во главе эскадрильи храбро сражался против немцев.
За доблесть и мужество Иозеф Стенглин награжден орденом Красного Знамени.
Командир 3-го чехословацкого штурмового авиационного полка майор Микулаш Гулянич, родившийся в закарпатской Украине, прошел не менее тернистый, чем его коллеги.
В период формирования дивизии к нам на фронт приезжали Клемент Готвальд, генерал Людвиг Свобода, а также представитель лондонского правительства Нежборский. Он привез с собой генерала Слезак, которого прочили командиром дивизии. Мы знали, что Слезак близок к кругам президента, всецело разделяет его взгляды и вряд ли заинтересован в том, чтобы в Чехословакии был установлен демократический строй.
Мы же на должность комдива предложили Будину. Словак по национальности, он пользовался уважением среди летчиков. В беседе с Клементом Готвальдом я изложил точку зрения советского командования и сказал, что мы будем настаивать на кандидатуре Будины. Готвальд согласился. Комиссаром назначили чеха Когоута.
Вскоре после сформирования авиационной дивизии в Мукачево состоялся съезд национальных комитетов. Какие жаркие дебаты разгорелись там по поводу будущего Чехословакии! Накануне из Лондона прибыл Немец - уполномоченный эмигрантского правительства. Он без зазрения совести начал вести провокационную политику, подстрекал чешских государственных деятелей не подчиняться советским военным властям, стремился оттеснить словаков на второй план.
В связи с этим Немецу и сопровождавшим его лицам было предложено в трехдневный срок покинуть Закарпатскую Украину. Вопрос о будущем Чехословакии был решен в Москве, во время переговоров различных политических групп, которые проходили под председательством К. Готвальда.