Баварский прорыв
Роланда спас Герд. Это он, обеспокоенный странным исчезновением друга, начал немедленные поиски. Эрика помогала, как могла, но ей самой после стычки у «Шварцвальдхалле» был прописан постельный режим. Герд развил невероятную активность, встречался за день с десятками студентов, выясняя подробности столкновения в Карлсруэ. Постепенно круг догадок и предположений сужался. Когда же Герд узнал о драке Роланда с Дитрихом, он почти с полной уверенностью заключил, что разгадку нужно искать именно здесь. Хотя Герд был мало знаком с внутренними законами корпорации, он знал, что она не прощает отступникам. Тщательные наблюдения за Дитрихом и его друзьями ввели в круг подозреваемых Хорька, который показался ему слишком суетливым и таинственно-напыщенным. Герд несколько раз выслеживал его, пока не обнаружил, что тот посещает замок. Так он напал на верный след и в критический момент поспешил на помощь Роланду.
Истязания были слишком сильны. У Роланда было физическое и нервное потрясение. Врач прописал ему длительный отдых на море. Они поехали вместе с Гердом на Балтику. Жили в палатке в уединенном месте. О случившемся почти не говорили. Только однажды Роланд обратился к другу:
— Никак не могу придумать, как можно ухватить Хорька за лапу и разоблачить всю компанию!
Герд пожал плечами:
— Я сам об этом все время думаю. Хорек откажется — ведь у нас нет свидетелей. Я тогда не догадался притащить с собой полдюжины ребят, а потом они наверняка уничтожили все следы своего судилища.
Через несколько дней к ним приехали Эрика и Моника.
Стояло прекрасное лето. Оно было только слишком тихим для обычно шумного и веселого Роланда. Задумчивость не была свойственна его натуре. Он был непривычен Эрике, Герду, самому себе. Только Моника находила его в таком состоянии намного лучшим, чем всегда. Однажды Роланд даже с легкой иронией заметил:
— Я, кажется, приближаюсь к твоему идеалу мужчины, Моника. Как бы Герд мне морду не начистил.
Эрике было немножко грустно. Она чувствовала, что в политических взглядах Роланд стал гораздо ближе к ней, но вместе с тем эквивалентно убывала былая веселость и неугомонность его характера. Взрослея, люди часто приобретают желанные для других добродетели, но они неизбежно при этом изменяют своей натуре, принося в жертву разуму эмоциональную непосредственность.
В конце августа они расстались. Роланд поехал на две недели к родителям. На прощанье он сказал ей:
— Знаешь, мне очень часто хотелось в эти дни встретиться с Вальтером Биркнером.
Она с удивлением взглянула на него. Это было для нее неожиданно.
И он добавил:
— Мне будет очень не хватать тебя.
Уже в Мюнхене она почувствовала это по его письмам.
Вновь встретились они в середине октября. Эрика приезжала к нему на два дня в Гейдельберг. Она нашла Роланда несколько растерянным. Он сидел в своей комнатке, обложившись кипой самых разных газет. И везде она видела подчеркнутые синим фломастером статьи о гессенских выборах и успехах НДП. К его чести, Роланд не смутился, когда она застала его за этим занятием. Он откровенно сказал:
— Не так легко свести все воедино. Отклики самые разные. Я хочу все-таки докопаться до причин: почему НДП растет как на дрожжах и в чем притягательность ее идей для молодежи? Ведь нельзя же утверждать, что все, кто голосует за нее, приверженцы неонацизма.
Да, это был уже другой Роланд, которого она хотела в нем видеть давно, но которого она совсем не знала и которого ей еще предстояло узнать.
От Герда Эрика знала, что бывшие друзья Роланда по корпорации объявили ему бойкот. Леопольд фон Гравенау умело дирижировал этой игрой, провоцируя через других мелочную травлю Роланда. Но он держался и не сдавал своих позиций. У него постепенно появлялись новые друзья, хотя он теперь сходился с людьми значительно труднее, чем раньше. Подвалы замка отняли у него былую легкость и непосредственность человеческого общения.
Провожая Эрику, Роланд пообещал:
— Мы приедем с Гердом в субботу девятнадцатого ноября к тебе в Мюнхен.
И добавил, улыбнувшись:
— Подыщи нам участки потруднее. Ведь не только у сторонников НДП есть добровольцы.
Днем в субботу во двор ее дома въехал «фольксваген» Герда, из которого вышли хозяин машины, Роланд и еще два парня. Они представились ей: Курт Фольриттер и Руди Зайдель.
Каково же было ее удивление, когда Дитер Мёле, которого она тоже пригласила на кофе, сказал ей, что Курт — председатель Социалистического союза немецких студентов в Гейдельбергском университете, а Зайдель — референт ССНС по международным вопросам.