В дверь постучали. Стук был отрывистый, нетерпеливый, костяшками пальцев. Роланд, не подымаясь с кушетки, крикнул:
— Открыто! Входите.
Вошел Леопольд.
Роланд сначала обрадовался: хоть одна живая душа забрела в его мрачную обитель. Но следом пришла неприятная мысль: «Всегда он появляется в момент душевной депрессии. Как будто у него биотоки». Ему и в голову не могло прийти, что все визиты Леопольда были хорошо продуманы. Он давно заметил неравнодушие вдовы Блюменфельд к ее соседу наверху. Леопольд провел с ней небольшую работу и теперь был в курсе всех событий в жизни Роланда, и не только событий, но и настроения.
— Хандришь?! — полувопросительно, полуутверждающе бросил фон Гравенау, усаживаясь в удобное кресло, которое он же сам подарил Роланду на день рождения.
Роланд тогда смеялся: «Больше всего в нем будешь сидеть ты сам». Так оно и случилось. Леопольд любил во время беседы устраиваться поудобнее.
Древнее, идущее от далеких предков чувство почтения к дворянскому роду заставило Роланда подняться и сесть на кушетке. Он поймал себя на мысли, что, если бы в кресле сидел Герд или любой другой сокурсник, он и не подумал бы менять свою позу. Частичка «фон» делала свое магическое дело. Не совсем ясное, подсознательное ощущение этого вызвало у него новое озлобление против самого себя.
— Роланд, возьми себя в руки. Чего тебе недостает? Молодой, здоровый парень. Пользуешься авторитетом среди ребят. Многие тебе явно подражают. Этим ведь не каждый может похвастаться. — Голос Леопольда звучал подкупающе. — Девчонки на тебя глаза пялят. Любая гордилась бы близостью с тобой. У тебя столько верных друзей. — И он при этом легко коснулся правой рукой своей груди.
— Это все ерунда, Леопольд. Не придавай значения. — Роланд бодро тряхнул головой.
— Мне кажется, тебе недостает настоящего дела — большого, интересного, с размахом. И я вот о чем сейчас подумал… — Леопольд сделал паузу, вынул сигарету, закуривая, бросил внимательный взгляд на Роланда. — Не стоит ли тебе основать в университете группу Национал-демократического союза студентов высших учебных заведений?
Зрачки Леопольда немигающе уставились на Роланда, как бы гипнотизируя его.
Роланд не мог скрыть своего удивления. Такое предложение застало его врасплох. Он и раньше слышал о планах создания новой политической студенческой организации под эгидой НДП. Но он был совершенно уверен, что Леопольд сам возглавит организацию. А тут — на тебе! И это-то при честолюбии Леопольда.
Роланд не хотел признаться даже самому себе, что ему льстило такое предложение. Тем более из уст фон Гравенау.
— А какие у нас шансы завоевать союзников и привлечь в ряды организации студентов? — уже заинтересованно спросил он.
— Мы подымем студенчество нашей критикой устаревшей системы народного образования и высшего образования. Мы зажжем их европейскую и национальную гордость, провозгласив лозунг: «Янки, гоу хоум!»
— А где же наша позитивная программа? Без нее нельзя серьезно рассчитывать на успех, — заявил Роланд.
— К чему тебе над этим ломать голову? Обещаний мы надаем кучу, а выполнять их вовсе не обязательно. Главное — захватить власть. А программу мы им покажем, когда будем у власти. Наша главная ставка — на разочарованных и недовольных всех мастей.
— Нет, так нельзя. Такой подход рассчитан на мясников, а не на студентов, — твердо заявил Роланд.
— Ну, хорошо. Подумай сам. Ценность нашей партии в том, что она не диктует сверху все законы. Каждый может и должен внести свою лепту. Мы партия молодых. И ты сам предложишь великие идеи.
Роланд обещал подумать и сообщить Леопольду свое решение.
Через два дня в разговоре с однокурсниками Роланд узнал, что Герд лежит в больнице с насильственным переломом ноги.
Неожиданная встреча
Новость неприятно поразила Роланда. Острота его стычки с Гердом прошла, и обида постепенно отошла на задний план. Ему стало горячо от стыда, что друг лежит в больнице с тяжелым переломом, а он ничего не знает об этом.
Все попытки выяснить подробности происшедшего ничего не дали. Ему лишь стало ясно одно, что с Гердом что-то случилось. И он не мешкая помчался в больницу.
Однако попасть сразу в палату, где лежал Герд, ему не удалось. Дежурная сестра строго заявила:
— Я не могу вас пустить. Там уже есть посетитель.
— Но мне обязательно нужно к нему, — настойчиво твердил Роланд, как будто это был его самый сильный аргумент.