Отто фон Гравенау взял из вазы апельсин и, задумчиво глядя на него, стал осторожно снимать свежую кожуру.
— Конечно, поймут, — убежденно воскликнул Рудольф.
— Насколько мне известно от Леопольда, — заметил фон Гравенау, — у них не особенно густо с деньгами. Пожертвования поступают, правда, все актив-нее, но и партия растет, требует денег. Я думаю, нам следует решить этот вопрос.
— Обязательно, Отто. У меня уже есть план финансовой помощи НДП. Я думаю, круг друзей НДП рассмотрит его и выделит деньги. В конце концов каждый понимает, что на правофланговых всегда большая нагрузка и ответственность. Так что сам бог велел им помогать, тем более накануне съезда партии.
Таинственный пароход
Вальтера Биркнера мучил вопрос: кто такой Ганс Краузе? Прошло уже более года после их злополучной встречи в ресторане «Донизль», но он не мог найти его следов. Первые недели после выхода из больницы Биркнер пытался усиленно разыскать его.
Но удалось узнать немного. В списках баварского министерства культов значился штудиенасессор Ганс Краузе. Было известно также, что в апреле 1965 года с ним случилось несчастье — он был зверски избит во время драки в ресторане «Донизль», месяц пролежал дома в постели, а затем выехал из Мюнхена. Дальнейшие следы его терялись.
Памятуя свой разговор с Краузе, Биркнер обратился в Объединение лиц, преследовавшихся при нацизме. Но там он узнал немного. Действительно, Краузе был активистом этой организации, но в конце мая прошлого года бесследно исчез.
Биркнер наводил справки, расспрашивал знакомых Краузе, но никаких дополнительных сведений узнать не мог.
Ему усердно помогал Хорст Вебер, но тоже безрезультатно. Дела и заботы постепенно заслонили фигуру Краузе, отодвинули его на задний план, и Биркнер все реже вспоминал о нем.
Но однажды в начале июня к Биркнеру прибежал запыхавшийся Вебер.
— Привет, Вальтер! Я узнал…
Хорст задохнулся от быстрого бега.
— Что ты узнал?
— Узнал, где твой Краузе.
— И где же?
— Он живет сейчас в Ульме.
— Откуда это тебе известно?
— Мне под большим секретом рассказал один из его бывших коллег по школе, с которым я хорошо знаком.
— А почему под секретом?
— Дело в том, что Краузе живет там под другой фамилией. Он теперь Ганс Линдеман. Это фамилия его жены. Они купили небольшой домик. Он занимается хозяйством, а жена работает библиотекарем. После событий в «Донизль» Краузе полностью отключился от общественной жизни и скрылся от всех знакомых.
— Да, — протянул Биркнер, — интересная получается история. Я до сих пор не знаю, как объяснить все события, связанные с нашей встречей. Вначале я твердо решил, что он действовал заодно с теми, кто охотился за нами. Слишком уж здорово все было подготовлено в «Донизль», когда там отделали и тебя и меня. Но когда я узнал, что он действительно активный антифашист, а самое главное — ему тоже досталось в той драке, я понял, что кто-то следил за ним.
— А может быть и другой вариант, — сказал, подумав, Вебер. — Твой телефон мог подслушиваться.
— Кем же?
— Наивный вопрос. Теми, кого ты интересуешь. А это понятие довольно растяжимое.
Биркнер задумался. Он во что бы то ни стало решил увидеть Краузе, чтобы выяснить у него некоторые подробности их встречи. Может быть, они прольют свет на таинственные обстоятельства, связанные с его преследованием. Ему нужно было, наконец, докопаться до тех, кто следил за каждым его шагом. Он знал, что если он этого не сделает, то эти люди расправятся с ним, когда им надоест заниматься его перевоспитанием с помощью мордобоя. И Биркнер твердо решил ехать в Ульм. Но он не хотел говорить об этом Хорсту. Иначе тот опять станет его отговаривать, а убедившись в бесполезности этого, поедет вместе с ним. А Биркнер не хотел этого. Жена Хорста и так ему простить не может, что Хорст из-за него подвергается опасности. Вальтер перестал бывать у них дома, потому что жена Хорста принимала его очень сухо, и ему почему-то неудобно было смотреть ей в глаза. Хорст мучился от этого, но ничего изменить не мог. Вальтер решил предпринять поездку в ближайший же свободный день и встретиться с Краузе один на один: не выгонит же он его в конце концов из дому.
13 июня рано утром Биркнер сел в свой «таунус» и подъехал к соседней бензоколонке. Его уже знали здесь и приветствовали как старого знакомого.
— Сколько? — спросил добродушный толстый малый, которого звали Зигфрид.