По дороге Биркнеру пришла в голову одна идея. Зайдя в гостиницу, он попросил у администратора ключ и сказал, что идет к себе отдыхать и чтобы его никто не беспокоил. Он задержался на минутку в холле и, дождавшись, когда администратор вошел в соседнее помещение, Биркнер пошел не к себе, а в кафе напротив.
Из окна кафе он видел, как его сыщик подошел к гостинице, потоптался у входа, затем заглянул внутрь, подошел к администратору и о чем-то спросил его.
Услышав ответ, неизвестный вышел из гостиницы и быстро пошел по улице. Биркнер немного подождал и вышел. Теперь они поменялись ролями и Вальтер превратился в преследователя.
И хотя неизвестный шел не оглядываясь, приходилось соблюдать максимальную предосторожность, чтобы он ничего не заподозрил.
Кажется, это удалось. Шедший впереди пересек несколько улиц и вышел на набережную Дуная. Он прошел еще несколько сот метров и стал спускаться к реке. Вальтер увидел, что тропинка вела к небольшому старому пароходику, которые обычно ходят по Дунаю, перевозят жителей придунайских городишек, а также туристов. Видимо, этот уже отслужил свою службу. У него был довольно обшарпанный, затрапезный вид. Неловко уткнувшись носом в небольшую пристань, он всем своим видом являл полную покорность судьбе старого пенсионера. На пароходе не было видно ни души.
Неизвестный прошел на пристань, по трапу взобрался на борт и исчез в каюте.
Биркнер получше устроился в небольшом прибрежном сквере и вел наблюдение. Местность вокруг была довольно пустынная. Ближайшие дома были на расстоянии полукилометра. Здесь же проходила лишь безлюдная набережная, по которой, видимо, только в субботние и воскресные дни прогуливались местные жители. Сейчас никого не было видно. Биркнер прождал минут сорок. Снова открылась дверь, и на палубу вышел человек. Биркнер не сразу узнал в нем прежнего своего преследователя. Он переоделся в другой костюм, в руках у него был зонтик в виде трости. Он сошел на берег и стал подниматься по той же самой тропинке, по которой спустился вниз.
Биркнер спрятался в гущу зелени и пропустил его мимо себя. Он размышлял над тем, что ему делать. Идти за сыщиком? Чего он этим достигнет? Почти наверняка тот отправился к гостинице сторожить «отдыхавшего» Биркнера. Его же очень интересовал речной пароход. Что там могло быть? Явочная квартира. Есть ли там еще люди? В таком случае кто они?
Биркнер чувствовал, что в его руках кончик нитки, может быть, даже от всего клубка и его нельзя упускать. Идти на пароход одному было рискованно. Биркнер ждал еще около получаса. На пароходе никаких признаков жизни. Может быть, там и нет никого. Но зато можно найти какие-то вещи или документы. Искушение было слишком велико.
Биркнер еще колебался. Но уже чувствовал, что не в силах преодолеть своего любопытства. Он осторожно стал спускаться к пароходу. На пристани к нему снова пришли сомнения, но он решительно отбросил их. «В конце концов если кто-то окажется там, извинюсь, скажу, что турист, интересуюсь пароходами, и уйду», — сам перед собой оправдывался он; Вальтер поднялся на борт. С непринужденным видом он направился к каюте и, изобразив на лице выражение праздного любопытства, открыл дверь. В каюте никого не было. Было довольно чисто, запустения не видно, но и никаких признаков жизни. Он открыл вторую дверь и попал в небольшую комнату. Он сразу же увидел на столе какие-то бумаги, быстро подошел и открыл папку.
«Ко всем организациям НДП. Циркуляр 4/66 от 3 мая 1966 года. Организационный отдел при партийном правлении НДП», — прочел он в верху документа.
Заинтересованный, он стал читать дальше:
«Согласно принципам, разработанным федеральным конституционным судом, нет ни малейших предпосылок для запрета НДП. Это касается как программы, так и политических целей партии и практической деятельности ее руководства. С этой стороны НДП совершенно не угрожает какая-либо опасность».
Дальше в инструкции говорилось о том, что некоторые члены НДП выступают и ведут себя точно так же, как во времена «третьего рейха», и подобные действия могут побудить правительство подать жалобу на НДП в конституционный суд в Карлсруэ. Хотя трудно предполагать, что партия может быть запрещена, но подобное решение правительства парализовало бы партию на месяцы. И далее руководство НДП рекомендовало всем партийным организациям последовать советам союзов предпринимателей и избегать открытых пронацистских выступлений. Поскольку в партии было много старых нацистов, которые не могли притворяться достаточно искусно, инструкция запрещала выступать на собраниях тем лицам, которые не прошли подготовки на специальных курсах и не имели соответствующего письменного разрешения. Биркнер читал циркуляр, а в ушах у него звучали слова одного из ораторов НДП на собрании в Мюнхене: «Пока мы еще не можем говорить открыто, но для этого еще придет наше время».