Но и эти деньги составляли немалую сумму. Если же учесть, какое огромное количество предвыборных плакатов и листовок было выпущено и распространено накануне 6 ноября, то станет ясным, почему на заседании правления была дана весьма высокая оценка деятельности тех людей, кто поддерживал связи с финансовыми покровителями НДП.
Адольф фон Тадден организовал спецвыпуск «Дейче нахрихтен» тиражом в 4 миллиона экземпляров для Гессена в Баварии. В предвыборной борьбе принимал участие весь партийный аппарат.
В субботу 5 ноября по традиции все партии прекратили предвыборную борьбу. По решению правления НДП именно в этот день весь Гессен был наводнен листовками. Удивленные бюргеры вынимали из почтовых ящиков аккуратные белые и голубые листки с уже знакомой многим эмблемой новой партии.
Но не у всех удивление было главной реакцией на эти события. Многие были явно польщены и обрадованы: снова на политическом горизонте появлялась партия, для которой национальная идея была всего дороже. И почтительные отцы семейств, выведя свой выводок на утреннюю субботнюю прогулку, с интересом вчитывались в свежие плакаты, расклеенные ночью ударными группами НДП: «Можно снова выбирать — голосуйте за НДП!», «Выбирайте то, чем вы являетесь сами, — выбирайте германское!» Наиболее часто мелькал плакат, задиристый и уверенный: «Мы прорвемся!» Десятки тысяч экземпляров этих плакатов были расклеены по всем населенным пунктам Гессена и, надо сказать, создавали настроение. Для многих колеблющихся и неуверенных этот плакат сыграл роль последнего предвыборного допинга, и рука их опустила в избирательную урну бюллетень с кандидатами НДП. Самоуверенность национал-демократов импонировала многим.
Наибольшую активность в предвыборной кампании развил Генрих Фасбендер, председатель НДП в земле Гессен. Он был хорошо известен в кругах старых борцов национал-социалистского движения и, будучи членом НСДАП с 1931 года, имел большой опыт организационной и пропагандистской работы.
Генрих Фасбендер с массивной бритой головой и мощным телосложением напоминал бывшего борца-тяжеловеса. Несмотря на свои шестьдесят семь лет, он был весьма подвижен.
Фасбендер носился на автомобиле от митинга к митингу и агитировал за НДП, не жалея ни сил, ни времени. Через несколько дней после начала активной избирательной кампании он уже мог безошибочно определить, в каких аудиториях какие лозунги имели наибольший эффект. Особенно одобрительно воспринимали слушатели ярко выраженный национальный пафос. На одном из митингов, где было очень немного членов НДП, но значительная часть слушателей с симпатией относилась к национал-демократам, Фасбендер патетически воскликнул:
— Немцы должны знать, ради чего стоит жить, — это дом, народ, фатерлянд!
Зал гулом одобрения встретил эти слова. Чувствовалось, что этот призыв вызвал отклик в их сердцах.
В другой раз, когда репортер журнала «Шпигель» привел эту фразу и назвал ее лозунгом, Фасбендер зло ответил:
— Это не лозунг — это основные понятия каждой здоровой нации.
— Многие из нас уже по горло сыты этими рассуждениями о «здоровой нации», — заметил репортер и со скептической улыбкой повторил: — «Дом, народ, фатерлянд!»
Взбешенный лидер гессенских неонацистов заорал:
— Смейтесь, если хотите, но настанет день, который сотрет улыбку с вашего лица!
И НДП сделала в этом направлении многообещающее начало в воскресенье 6 ноября 1966 года.
Фриц Тилен, фон Тадден и Фасбендер собрались вечером того же дня в штаб-квартире гессенских национал-демократов. Настроение было приподнятое. Со всех сторон поступали донесения: звонил телефон, с шумом врывались в дверь гонцы из разных районов.
— Алло, алло! Говорит Марбург. По предварительным данным, мы собрали 8,8 процента всех голосов, — возбужденно орал в трубку чей-то голос.
Фасбендер даже отставил телефонную трубку подальше от уха. Повторять было излишне, все в комнате и без того отлично слышали марбургские вести. Фасбендер неторопливо подходил к карте земли Гессен, которая висела на стене, обводил красным кружком Марбург и писал, самодовольно повторяя вслух:
— 8,8 процента!
От оценки он пока воздерживался — ожидал ее от лидеров партии.
Телефон звонил снова.
— Фасбендер у аппарата.
— Говорит Бад-Герсфельд. У нас — 10,7 процента.
На том конце провода кто-то даже подвизгивал от радостного волнения.
— Спасибо, дорогой, спасибо! — гудел в трубку Фасбендер и, ни на кого не глядя, шел к карте.