Чечилия не сочла этот труд обременительным, повалила супруга на постель и задернула полог...
-...Теперь ты съездишь к скорняку за шубой? - лениво спросила она, змеёй протянувшись рядом с ним.
Отдохнув от бешеной скачки, Энрико усмехнулся.
-Я перехитрил тебя, киска. Я давно съездил к Дженуарио.
Чечилия потянулась и сладко зевнула. Потом лениво кивнула.
-Я знаю, ты привёз шубу во вторник, и заложил её в лаковый сундук в гостиной, под зимнее пуховое одеяло.
Челюсть супруга отвалилась. Он и вправду уже привёз шубу, но ...
-Откуда ты знаешь?
-Луиджи Борго проболтался. Ты седлал Черныша, потом приехал с песцовой шубой...
-Зачем же ты скакала по мне?
-Потому что хорошо держусь в седле, мой котик. Но думать, что ты можешь перехитрить меня - удивительная глупость с твоей стороны.
Энрико несколько минут молчал, потом навалился на супругу сзади и притянул к себе.
-Ты понимаешь, что ты наделала сейчас, кошечка моя? Ты ущемила мое мужское достоинство.
-И ты за это не подаришь мне шубу?
-Шубу подарю, но до того я намерен подвергнуть тебя наказанию, как провинившегося школяра...- Он погладил ее округлые ягодицы, - я намерен задать тебе трёпку, заставив снова отведать моей жердины. Ты не должна обижаться, деточка, это мера просто вразумляющая, ибо, если я не накажу тебя, порок будет разрастаться...
-Я буду кричать, - предупредила супруга, но это не остановило, а лишь раззадорило строгого педагога, и хоть Чечилия и вправду стонала и царапала подушку, он методично довел наказание до конца, после чего рухнул рядом. Экзекуция оказалась сладостным, но выматывающим занятием для преподавателя, но для наказуемой она была столь усладительна, что педагогический итог противоречил её назначению, провоцируя Чечилию и дальше пощипывать самолюбие супруга.
-Так чего ты не поделил с сестрицей? - поинтересовалась Чечилия, после того, как супруг счёл свое мужское достоинство восстановленным.
Тут Энрико поднялся и сел на кровати.
-Слушай, кошечка моя, ты вот говоришь, что ты умна. Признаю. - Он усадил её рядом и обнял. - И ты дала мне клятву верности, а это значит, твой долг - всецело разделять мои интересы. Согласна?
-Пока твои интересы не коснулись какой-нибудь потаскушки... да, - кивнула Чечилия, - в противном же случае - я заколдую твою жердину...
Энрико торопливо согнул ноги в коленях и прикрылся, как щитом, одеялом.
-Не надо, киска, моя жердина - твоя собственность, а рачительные хозяйки не портят свои вещи. Но я признаю тебя самой умной из женщин, если ты сможешь мне помочь. Слушай же. - Он поцеловал супругу в розовый носик, - мои интересы касаются человека, которому ты косвенно обязана тем, что можешь по ночам... а иногда и днями...- он нежно погладил завиток волос за ушком супруги, - ласкать своего любимого котика. Но здесь есть тонкость. Этот человек ... дурак. Но он четырежды спасал мне жизнь.
-Уж не поэтому ли он дурак? - иронично спросила супруга.
-Нет. Северино - дурак, потому что влюбился в мою дуру-сестрицу. Сестрица моя - дура потому, что не сумела разглядеть в моем друге, что, несмотря на дурость, он умен, благороден и хорош собой. Но я хочу моему дружку счастья. Дурость моего дружка - в девичьей робости. Раз отвергнутый - он не подойдёт вторично, а глупость сестрицы - в ослином упрямстве и дурной гордыне. Что делать?
-Ты хочешь, чтобы они поженились?
-Вообще-то я с удовольствием отправил бы свою сестрицу чёрту в зубы...- по лицу Котяры пробежала чёрная тень, - как вспомню... Как ты думаешь, у неё с этим подонком что-то было?
Чечилия покачала головой.
- Едва ли. Но будет ли она счастлива с Ормани? Или тебя это совсем не волнует?
-Хотел бы я сказать, что мне плевать на это... Но... Это дочь моего отца и моей матери. Удивительно... - Котяра придал физиономии выражение глубокой философичности, - как из одной и той же материнской утробы, и от одного и того же семени на свет могли появиться столь умный и обаятельный котик, как твой муж, и такая дурища, как моя сестрица? Не постигаю, ей-богу. Надеюсь, моя кисочка, что все наши детишки будут столь же умны, как я, и столь же красивы, как ты...
Чечилия подумала, что для того, чтобы явить собой идеал красоты и ума, её детям достаточно просто походить на неё, но сказать это супругу решила ближе к ночи, понимая, что за подобные слова её ждёт новая экзекуция.
-Он хороший воин, но не каждый хороший воин - хороший муж... Он тяжёлый человек.
-Он - человек надёжный, верный, разумный. Любая умная женщина будет за таким, как за каменной стеной. Но вот ума-то сестричке и не хватает. Такая умница, как ты, из любого мужчины сделает рыцаря, но эта дура из рыцаря сделает выродка. Вот чего я боюсь.
-Хватит тебе поносить её. Но я поняла. Хорошо, что-нибудь придумаем.
Глава 21.
Делия ди Лангирано считала себя счастливейшей женщиной на земле. В новой семье она обрела радость и покой, свекровь обожала её, муж был ласков и нежен. Его любовь дала плод, и Амадео узнал, что в марте станет отцом. Его счастье было омрачено только пониманием, какой болью будет эта новость для Феличиано Чентурионе, и Лангирано предпочел бы скрыть это радостное известие даже от друзей, лишь бы не причинять страдание Чино. Но Делия была ближайшей подругой Чечилии, и от нее эту новость, разумеется, узнал Энрико. Мессир Крочиато не утаил приятных вестей от Северино, но тот узнал обо всем ещё раньше - от Раймондо ди Романо, который тоже был весьма рад будущему появлению на свет племянника, при этом твердо был уверен в рождении мальчика, заявив, что имел от Бога сновидение, в котором он крестил младенца мужеского пола. Ему возражала, однако, донна Лоренца, твердо уверенная в будущем рождении внучки на основании каких-то одной ей известных женских примет. Амадео хотел сына, но не был и против дочки, особенно, если она будет походить на супругу.
Феличиано узнал новость от епископа Раймондо, понял, почему Амадео Лангирано не сказал ему об этом сам. Губы его раздвинулись улыбкой, но глаза не улыбались. Тем не менее, он согласился быть крестным отцом новорожденного чада, независимо от его пола, и попросил передать поздравления Амадео.
Чечилия была весьма рада счастью подруги, но не забыла и просьбы мужа. Уединившись в гостиной, она спросила Делию, что, по ее мнению, нужно сделать, чтобы всё же заставить Бьянку обратить внимание на мессира Ормани?
Донна ди Лангирано задумалась.
-Меня Бьянка не любит, и мой совет, каким бы он ни был, не услышит. Но она честная и прямая. С ней глупо хитрить. Мне кажется, нужно прямо посоветовать ей замужество. Но совет должен исходить от тебя - она относится к тебе с уважением.
-Кого и когда она слушала? - уныло проронила Чечилия.
Делия покачала головой.
-Ты не права. Случившееся вразумило Бьянку, я видела её мельком в замке, хоть она и избегает меня. От неё же одна тень осталась. Всё это не прошло для неё даром. А мессир Ормани - просто герой. Бьянка ведь считала, что он совсем не рыцарь, но теперь-то кто усомнится в его мужестве и доблести? Пусть твой муж поговорит с мессиром Ормани, уговорит его посвататься. Этот поступок будет великодушным с его стороны, и я уверена, что Бьянка поймет это. Ведь все молодые люди избегают её. Ты же сама прямо поговори с ней.
-И что ей сказать? - Чечилия внимательно слушала подругу. Аргументы Делии были весьма разумны.
-Понимаешь, мы-то с тобой знаем, что у Пьетро не было никаких чувств к Бьянке, но ведь это известно далеко не всем. Многие полагают, что она была подругой Пьетро. Репутация её подмочена. Дай ей понять, какое счастье для неё в том, что такой прекрасный человек, как мессир Ормани, не верит досужим сплетням и любит её. В Сан-Лоренцо ей достойного жениха уже не найти, но если она согласится стать женой мессира Северино - всё будет забыто.
Чечилия поджала губы.
-То, что ты говоришь, разумно и правильно. Но она обидится, а мессир Ормани, мне Энрико сказал, человек недерзкий с женщинами, он и не осмелится подойти к ней.