Теперь она поняла, чего испугалась. Страх быть снова отвергнутой вошел в неё, и заморозил. Но было и еще что-то, тяготящее едва ли не больше. Северино Ормани вдруг оказался мужчиной - тем мужчиной, по которому томилась её душа. Господином и Владыкой. Она видела в нём только жалкого раба и ничтожного влюблённого, но теперь все исчезло. Проступил Властитель, который... не любил её боле.
Нет! Она выпрямилась, как струна. Нет. Она... она не отпустит его. Её сотрясло понимание: или сейчас, в эту ночь, она очарует его - или утром ей лучше всего бросится в коридорный пролёт или речной омут.
Бьянка тихо подошла к спящему, взяла его руку, которая оставила яркий румянец на её щеках, и поцеловала. Присела на ложе и начала целовать его руки и плечи. С её влажных волос капала вода, он вскоре проснулся. Недоумевающими и настороженными глазами несколько минут следил за ней. Что она делает? Её губы коснулись его соска, и у него невольно сбилось дыхание, заметив это, Бьянка трепещущими руками коснулась другого - и он снова чуть вздрогнул. Теперь она целовала его исступлённо и нервно, покрывая поцелуями грудь, шею и плечи, гладя его дрожащими руками.
Северино удивился, но не настолько, чтобы оттолкнуть её. Чего она хочет? Взволновать его? Прикосновения её были приятны и будоражили его тело, но не затрагивали свободную ныне душу. Она вдруг возжелала его? Неужто оплеухи вразумили? Ормани медленно поднялся, перевернул её на живот, ибо не хотел больше видеть её глаз, поставил в позу рабскую и страшно возбудившую его. 'Я подомну тебя, бестия, я скручу тебя в бараний род, и ты будешь блеять подо мной, как овча...' Он вошел в неё безжалостно и резко, не заботясь о том, что лоно её только что было окровавлено. Он не навязывался ей - пусть стонет. Потом Северино и вовсе забыл о ней - упиваясь своим наслаждением. 'Не все же выливать семя в землю, пусть и тебе, бестия, достанется...'
Эти мысли, странные, чудовищные и сумрачные, неожиданно смутили его самого. Что он делает? Тут семя излилось из него, Ормани рухнул на ложе и на несколько минут погрузился в темноту. Потом очнулся и ощутил, что горло совсем пересохло. Вдруг Бьянка соскочила с кровати и кинулась к столу. Она наполнила бокал легким белым вином и поднесла ему двумя руками. Теперь Северино Ормани подлинно удивился. Почему она это сделала? Как поняла, что он хочет пить? Но выпил до дна и отдал ей бокал.
Тут он заметил, что она манит его за собой, указывает на занавес в комнате. Чего она хочет? Он поднялся и пошёл за ней. Бьянка уже стояла около ванны, она положила ему руки на плечи и чуть нажимала, зовя опуститься в воду. Северино сел в ванну. Вода была прохладна, как на запруде в летнее полнолуние. Он вспомнил Энрико и улыбнулся. Теперь она натирала его благовонными эссенциями с запахом лимона и мяты, умащивала ароматами волосы. Северино впервые открыл рот и чуть насмешливо проронил:
-Я чувствую себя как Гелиогабал в термах...
Бьянка улыбнулась и продолжала оглаживать его, нежно лаская. Чертова бестия, ну, почему бы тебе не начать с этого? Теперь Северино принимал её услуги, подлинно как услуги рабыни, а ведь еще вчера душа его томилась по этой девице, как голодный по куску хлеба. Она снова возбудила его, он поднялся, огромным и сильный, схватил её в охапку и отнес на ложе, теперь навалился сверху - ему были уже безразличны её глаза. 'На, отведай жердины, коль хочется...' Снова упивался собственным блаженством, и тут заметил, что её глаза мутны и туманны, её лоно содрогается под ним. Для девицы она излишне чувственна, пронеслось у него в голове, но он тут же и забыл о том - что ему за дело до её содроганий?
За окном прокричал первый петух, и Ормани вздохнул. Ну и ночка выдалась, не приведи, Господи. Северино снова излил семя и откинулся на подушку. Тут оказалось, что Бьянка непросохшими волосами увлажнила её, он с досадой поднялся и перевернул её. Теперь стало удобней. Ормани накрылся одеялом и заметил, что она подползла ему под бок. 'Ишь ты, кошка, то царапаться, то ластишься? Лучше б вина ещё принесла...' К его изумлению, она снова прочла его мысли и вскочила за вином. Северино выпил и твердо решил уснуть. Подмял под себя снова прильнувшую к нему Бьянку, положив на неё для верности ногу, чтобы уж наверняка ограничить её передвижения и возможность разбудить его, лениво обнял и уснул.
Глава 24.
...Чечилия сидела за столом и грызла крыло рябчика. На башенных часах была половина второго пополудни. Рядом восседал её супруг, и методично поглощал аппетитные деревенские булочки с начинкой из перепелиного мяса.
-Чего ты волнуешься? - безмятежно вопросила супруга.
-С чего это ты взяла, обожаемая кошечка, что я волнуюсь? - поинтересовался Энрико, нервно дожевывая восьмую булочку.
-Ты всегда когда нервничаешь, ешь вдвое против обычного. Успокойся, ну, что там могло случиться?
-Мы договорились на двенадцать. Они ещё не выходили. Неужели...
-Ну, перестань. Может, твоя сестрёнка все же бросит свою придурь и оценит его?
-Твоими бы устами... Я сказал ей - если он будет недоволен, просто выпорю дуру.
-Поздно, мой котик. Она ушла под мужа, а мессир Ормани уж какой экзекутор...
Тут разговор супругов был прерван появлением опоздавшей на полтора часа молодой супружеской четы. Первым вошел Ормани и, морща нос, извинился, сказав, что он просто проспал. Он обнял Энрико и раскланялся с донной Чечилией. Сама донна Чечилия почти не заметила его приветствия, оторопело озирая новобрачную. Донна Ормани казалась меньше ростом и тоньше, глаза её запали и казались огромными, на скуле сквозь белила проступала краснота, губы были распухшими. Но вид Бьянки не шёл ни в какое сравнение с её поведением. Новобрачная больным и рабским взглядом пожирала супруга, торопливо кинулась отодвигать ему кресло, накладывала на тарелку лучшие куски. Не менее удивительным было и поведение молодого мужа, не только воспринимавшего заботу супруги как должное, но и почти не обращавшего на неё внимания. Он заговорил о решении Совета Девяти построить новую общественную мельницу, чтобы ограничить произвол хозяина ныне единственной мельницы синьора Мазуччо, пригласил шурина поднять в среду молодого оленя-шестилетка, условился о покупке двух новых седел от Лабаро.
Супруги Крочиато были слишком хорошо воспитаны, чтобы выразить вслух удивление подобным, но ничего не помешало Энрико пригласить новобрачного к дальней заводи - короткая прогулка освежит его. Северино кивнул.
-Да, освежиться не помешает, твоя сестрица этой ночью несколько вымотала меня...
Чечилия в изумлении закусила губу. Произнёсенное было грубым, и никак не вязалось в её мнении с робостью и всегдашней деликатностью Ормани. Ещё удивительнее была реакция на эти слова синьоры Бьянки, она застенчиво зарделась и бросила на супруга взгляд обожания, двумя руками взяв его руку и поцеловав. Энрико быстро подтянул отпавшую в изумлении челюсть. И это его сестрица? Что произошло? Как мог Северино Ормани, ещё недавно красневший от невинных шуточек про жердину, в одну ночь сделать из строптивицы рабыню? Что с ней?
...На заводи Ормани разделся и пошёл в воду, проплыл до отмели, вернулся и вышел на берег.