Викторовны. И с громаднейшим бы для себя удовольствием он мах-нул бы рукой на эту чертову фирму братьев близнецов и остался бы с Еленой
Викторов-ной. Но судьба почему-то не захотела подобного развития событий в жизни Олега и оборвала их связь на самом ее пике. Не интересно ей стало, что ли? Скучно? Ведь нет на свете ничего более скучного и унылого, чем счастливая семейная жизнь Поэтому – ату ее!
Ату!.Или я – ошибаюсь?
Дни дороги пролетели незаметно и быстро. Дорога Олега никогда не утомляла. Он любил ездить.С удовольствием пользовался любым видом транспорта, известным в нашей стране. И самолетом, и поездом, и автомобилем, и пароходом. Не любил только ездить на лошадях. Ни верхом, ни на запряженной. Почему – трудно сказать. Не любил – и все тут. А провести пару-тройку дней на поезде для него вообще никаких трудов не составляло. Почти что – удовольствие. А то, что на наших поездах летом бывало жарко, а зимой – хо-лодно, для него значения не имело никакого.. Главное – дорога. А дорога его манила и привлекала.
Пока, во всяком случае.. . И вот он в Карталах. Городишко был грязный, пылшьный и довольно убогий во всех отношениях. И по архитектуре домов, и по хаотичной планировке застройки города, и по своему общему, безликому и довольно унылому виду..Впечатление город произво-дил гнетущее..
Только центр, да железнодорожный вокзал несли в себе хоть какую-то ин-диивидуальность и хоть что-то запоминающееся… И то – за счет своей первозданной, а потому и впечатляющей еще старины. А все остальное – пятиэтажки, пятиэтажки и еще раз пятиэтажки. Чаще всего панельные редко, редко кирпичные. А вокруг города – ра-кетные шахты для баллистических ракет. И вырытый в одной из сопок громадный подъ-земный ангар с бесчисленный множеством емкостей, трубопроводов и металлоконструк-ций. Все точно так, как и под Костромой. Когда
Олег обошел свой новый объект, он даже обрадовался – никаких проблем с организации работы быть здесь у него не должно. Все знакомо и все уже опробовано. Опасаться нечего. Тем более, что костяк рабочего коллек-тива он привез с собой. И жить им было где. Казариы находились в хорошем состоянии.И Сергей уже начал набирать рабочих.
Выбор у него был большой. В городе царила безрабо-тица. И большинство квалифицированных рабочих уезжали куда-нибудь на заработки. Чаще всего в Центральный Урал или в Западную Сибирь.. И желающих получить рабочее место на новом производственном объекте у себя в К;арталах было хоть отбавляй, значи-тельно больше, чем надо было практически.. Поэтому можно было со спокойной совестью и не слишком уж церимониться при отборе кадров. На каждое рабочее место претендо-вало по пять-шесть претедентов. Конкурс, как в лучшие советские времена в самые эли-тарные Московские ВУЗы.
И работа пошла практически сразу. Олегу можно было даже и не напрягаться осо-бенно – все шло своим чередом, и практически само собой. Единственное неудобство – некуда было деваться по выходным дням. Карталы хоть и был сравнительно недалеко, километрах в тридцать от базы, но это все же далеко не Кострома. И гостиницы подрян-ней, и рестораны похуже, и хозяйки гостинныц – совершенно не
Елены Викторовны. И единственное, что осталось у него от прежнего – это Валентина. Здесь не изменилось и не менялось ничего. Валентина пользовалась случаем и активно наверстывала упущенное из-за Елены
Викторовны. Да и Олег особенно не протистовал. Он во всю оттягивался в сексе с Валентиной, стараясь заполнить пустоту, образовавшуюся в душе после отъезда из Кос-тромы. И, тем самым, хоть как-то заглушить нахлынувшую на него тоску. Тоску по доро-гим для него женщинам. По
Елене Викторовне и, к его несказанному удивлению, по своей бывшей жене, Юлии. Ведь работа здесь особенно не затягивала и не напрягала
Олега, все шло без его особых усилий и его непосредственного участия в организации производст-венного процесса на самом объекте. Поэтому времени, незанятого работой, у него оказы-валось много. а наличие свободного времени рождало мысли и пораждало тоску.
Воистину, самым страшным злом для обычного человека на земле является оби-лие свободног о времени в его жизни. Того самого проклятого времени, которое ничем не может быть занято, ни физически, ни умственно, ни психологически. И ты не имеешь ни малейшего представления, что делать, куда пойти, и куда себя деть.
Некоторые в подоб-ных ситуациях идут на рыбалку, другие подаются в кино, в театр, в концертный зал, в му-зеи или просто начинают бродить бесцельно, слоняясь по городу или ближележащим ок-рестностям, а третьи сбиваются в кучки, в стаи где-нибудь во дворе и, насидевшись до ло-моты в ягодицах, до одури в голове, до тошноты в животе и одуревшего мельтешения знакомых лиц перед глазами, начинают чего-нибудь соображать. Ну а четвертый будет ча-сами лежать на кровати, куря одну сигарету за другой уставившись невидящими глазами на осыпающуюся побелку потолка и потихонечку сатанея от этого элементарного, беско-нечного ничего не делания, от жуткой мешанины беспорядочных мыслей в гудящей от пу-стоты голове.
Да-а, страшная это штука – твое свободное время! Очень страшное!
Потому что очень скоро эти твои лениво-бесцельные и абсолютно хаотичные по началу мысли в голо-лове начинают приобретать некую определенную направленность и ты начинаешь видеть себя в собственной жизни за последние твои годы как бы со стороны и сверху. Видеть четко и непритязательно. И такая получается неприглядная картина, что даже в зеркало на себя смотреть уже не хочется. До того противно становится, противно до тошноты, аж на рвоту начинает тянуть. Хоть пальцы – в рот и сгибайся над унитазом. И начинает вдруг приходить понимание того, что жизнь ты прожил за свои тридцать с лишиним лет плохо, глупо, бесполезно и абсолютно бессмысленно, то есть – зря. И никому из женщин, встре-тившихся тебе на твоем жизненном пути, с кем свела тебя твоя Судьба, ты не смог при-нести ни радости, ни счастья, ни даже самого элементарного человеческого благополучия. А потому ты, господин Жуков Олег Юрьевич, не мужчина, а так, пустота, дерьмо, болтаю-щееся в прруби. Скажи еще спасибо, что у тебя детей нет, а то бы еще и этот груз приш-лось бы на себя нацепить. И как тогда жить с подобными грузами на душе? Как?
Да никак. Невозможно жить с этими грузами вдуше или на сердце.
Не-воз-мож-но!
Нужна разрядка. Обязательно – нужна. Особенно мужчине.. И Олег потихонечку начал пить. Причем, пил он один. Пил, закрывшись у себя, в нынешнешней своей квартире, размещенной в бывшем офицерском бараке бывшей когда-то Советской Корталыкской ракетногй базы. Пил не по многу. Грамм по 200-250 за вечер. Всего-навсего четвертинку. Либо – всю, целиком; либо – почти всю. И пил всегда понемножку, по чуть-чуть, неболь-шими порциями. По стопочке. Были у него такие, хрустальные. Неизвестно откуда и как к нему попавшие. Грамм по
75-ть, не больше. И полную он никогда не наливал. Чуть по-меньше полной.. И пил всегда без закуски. Пил не для того, чтобы сразу же оглушить свое сознание мощными ударами алкоголя, как пьет большинство русских людей, и, тем са-мым, поскорее уйти от этой опостылевшей до невозможности серенькой обыденности своей жизни и сразу же нырнуть в заоблачный мир теней и зыбких образов собственной фантазии. Нет, он пил для того, чтобы лишь немного расслабиться и снять с души тяже-лейший груз собственного недовольства собственной жизнью. Пусть даже и не снять, но хотя бы немногог уменьшить его давящую до мертвого тяжесть.Поэтому пил маленькими порциями, чтобы захмелеть слегка, чуть-чуть всего лишь капелечку. И эту "капелечку" потом подддерживать. весь вечер маленькими, осторожными стопками. И пил потому всегда без закуски. И затем леэал на кровати, лежал молча, задымливая комнату сигаре-тами. Курить он стал помногу, по две-три пачки за день. Из них одна пачка у него прихо-дилась на вечерние лежания со стопками на столе. На его физическое состояние эти еже-дневные посиделки с бутылкой местной "Уральской" не отражались практически никак. Ведь он не напивался. И от него утром практически не пахло перегаром..