Байконур, гордый от порученного ему важного и сверх нужного задания, совершенно не собранный. Не наш-лось возможности захватить себе бритвенных и туалетных принадлежностей, потому что, с дуру ума, полетел в командировку прямо с работы, даже не забежав домой и лишь поз-вонив Юлии на работу.
Устроившись в гостинице, он пошел побродить по городу и зашел в большой мест-ный ЦУМ, (Центральный Универмаг). Там он заглянул в отдел парфюмерии. Увидев на прилавке одеколон "Шипр", которым он постоянно пользовался в последнее время и ко-торый страшно не любила
Юлия, называя его пренебрежительно "Офицерским", он дви-нулся к кассе выбить чек… Он сказал кассирше:
– Мне "Шипр", пожалуйста.
В ответ услышал удивительное:
– Вам сколько?:…
Олег в недоумении пожал плечами. Странный вопрос. И он сказал:
– Один, конечно. Сколько же еще?!.
Продавщица, симпатичная полноватая женщина лет 30 – 35-ти, в голубом фирмен-ном халате и такой же голубой шапочке-пилотке на осветленных под блондинку пышных волосах, снисходительно и как-то даже "сожалеющее" поглядела на Олега Это потом Олег увидит, что в
Байконуре женщин очень мало и все они примерно одного, среднего, возраста, от 25-ти до 40-ка лет. Ни моложе, ни старше женщин там не было. Причина простая – военный город, военный полигон. военный объект. Мужчин огромное коли-чество, а женщин почти – нет. Поэтому сюда и приезжают и стараются приехать толь-ко те женщины, которые хотят выйти замуж. А здесь самый оптимальный возраст – как раз от 25 до 40 лет. И потенциальных женихов – видимо-невидимо..
Продавщица улыбнулась Олегу и спросила:
– Вы что, впервые у нас?:
– Да, – удивился Олег, – сегодня прилетел. А почему вы так решили?
Продавщица рассмеялась, показывая крупные, желтоватые от табака зубы, в много-численных металлических коронках:
– Да потому, молодой человек, что у нас по одному флакону одеколона не берут. Бе-рут, в основном. целыми упаковками. А упаковку на десять флаконов одеколона у нас на-зывают "башмак".
Поэтому, когда у нас покупают одеколон, то говорят – мне "башмак".
Или два "башмака". Иногда даже по два или три. Мы здесь план по парфюмерии на пять лет вперед уже выполнили.
Олег непонимающе смотрел на продавщицу. До него никак не доходил смысл про-исходящего. Он еще никогда в своей жизни не сталкивался с таким понятием, как сухой закон. И он, смущаясь своей недогадливости, озадаченно спросил:
– А зачем…столько?!
Продавщица вздохнула и сокрушенно махнула рукой
– Пьют его у нас, молодой человек. Пьют. У нас – сухой закон.
Спиртного в мага-зинах не увидишь. Вот и пьют мужики, что придется, все подряд, лишь бы в голову вдари-ло.. А что, кроме парфюмерии у нас есть? Да ничего! Вот и сметают ее бедную с прилав-ков в один момент. Только получим, выставим – и уже нет ничего. Одна пустота.
Это се-годня еще не знает никто. Мы только получили. Вы – первый покупатель. Но сейчас набе-гут. Вот уже – пошли.
И действительно, за Олегом уже начала выстраиваться очередь.
Сначала один встал, за ним второй, потом еще, еще и вот уже начала образовываться внушительная очередь. Но Олег все равно купил только один флакон "Шипра". Больше взять не решился. Было стыдно и неудобно перед самим собой, да и перед продавщицей тоже. И он ушел из мага Зина ошарашенный, провожаемый насмешливыми и сочувственными взглядами мужчин, стоящих во все растущей очереди в парфюмерию:
– Надо же! Всего один флакон взял! Ведь неизвестно, когда еще привезут!.
Это была как раз та самая часть Советской действительности, о которой он практи-чески ничего не знал и которая тщательно скрывалась от общественности страны. А, мо-жет, и правильно делалось, что скрывалось. И еще вопрос, что лучше – не знание отрица-тельных факторов нашей действительности из-за их тщательного скрывания или же ежед-невное публичное полоскание грязи нашей жизни во всех ее самых многообразных и са-мых отвратительных проявлениях?.
Что тебе приятней, ежедневно смотреть и слышать по всем видам средств массовой информации бравые рапорты о настоящих и мнимых дости-жения и успехах своей страны или же с утра до вечера отряхиваться от грязнейшего де-рьма, потоком вываливающегося на тебя по всем каналам телевидения, по всем прог-рамммам радио и по всем страницам многочисленной прессы, будь она желтой, серой, бе-лой или же красной?.
И когда ты утром встаешь на работу и, еще полусонный, не успевший окончатель-но проснуться, идешь в ванную, чтобы начать свои утренние туалетные процедуры, и включаешь по дороге приемник в коридоре, поставленный на "Маяк" или на "Эхо Моск-вы" или еще на какую-нибудь программу, то везде начинаешь слышать одно и тоже, одно и тоже. Там убили, там расстреляли, там взорвали, там наводнение, там ураган, там ката-строфа, там эпидемия и т.д. и т. п… И везде жертвы, жертвы, жертвы. Множество жертв. Десятки, сотни, тысячи.
И от такого потока отрицательно информации у тебя уже с утра начинает портить-ся настроение и болеть голова, и невольно появляется одна и та же крамольная мысль: К чему же тогда все твои усилия, если все вокруг плохо?! Вот ты сейчас пойдешь на рабо-ту, а по дороге что-нибудь обязательно с тобой да случиться. То ли метеорит сверху упа-дет, то ли самолет на тебя рухнет, то ли машина на тебя наедет, то ли кирпич на голову ахнет, или земля под твоими ногами вдруг провалится, или в цехе на тебя с крана какая-нибудь железка свалится… Да мало ли что?! Одно ведь плохо вокруг. Если там катастро-фы, то почему же здесь у нас их не будет? А если впереди уже тупик, то зачем тогда все?! Зачем трудиться стараться, выматываться, если конец впереди?!
…Однако, не все вокруг так уж и плохо, как порой начинает казаться.. Наш советс-кий человек привык выкручиваться из любого неприятного для себя положения. Поэтому, несмотря на строжайшие запреты, несмотря на этот пресловутый сухой закон, спиртное на
Байконуре было. И в самом Космограде, столице Байконуровского полигона, и на отдель-ных его стартовых площадках, расположенных вокруг города на расстоянии от несколь-ких километров до нескольких десятков километров и связанных с ним разветвленной сетью железнодорожных и автомобильных бетонированных дорог. Везде были места и нужные люди, через которых можно было заказать или сразу же купить водку. Только стоила эта бутылка гораздо дороже, чем за пределами космодрома.
На самой станции "Тюра-Там", через которую проходила магистральные поезда "Москва-Ташкент" и обратно, и где выходили все приезжающие на Байконуровский поли-гон, бутылка водки местного производства под названием "Арак москванын", что означа-ло "Водка московская", стоила 4,0руб. В Космограде – уже 5,0руб; на площадка, в зависи-мости от расстояния до Космограда – от 6 до 7-8-ми рублей.
После семи вечера цена по-вышалась на 1руб; после 9-ти вечера – еще на 2руб. Поэтому, рабочие командировочные, монтажники, сварщики, электрики, автоматчики, наладчики, испытатели, работавшие по договорам на объектах Байконура и имеющие свои суточные в размере
4,2 руб, то есть, целых 126 рублей в месяц, зарплату инженера в центральной России, в свой пенсионный день, когда они получали свои командировочные деньги, начинали пить с четырехрубле-вых бутылок водки, а заканчивали к ночи уже восьми или даже десяти рублевыми бутыл-ками. Поэтому этих денег обычно хватало на один-два дня, не больше. После чего они пе-реходили на солдатские талоны на питание за 60 копеек в сутки. И ничего. И были даже довольно. Кормили солдат на полигоне в те времена очень даже неплохо, почти прилично. Пусть не так вкусно, как хотелось бы, но помногу и сытно.