А там плакала Марина, уткнувшись мокрым от слез лицом в грудь
Олега. Плакала отчаянно и громко, навзрыд, не стесняясь ни своих слез, ни своих жалобных всхлипов. После часа бурных ласк и нескольких сокрушительных оргазмов, она вдруг притихла, съежилась, сникла и… заплакала.. Заплакала горько пре горько, как плачут дети, потеряв любимую игрушку. Сначала она плакала тихо, незаметно, стараясь не привлекать внима-ния Олега.. Просто лежала на спине и даже не шевелилась., почти не всхлипывала, только судорожно вздыхала, а из ее широко раскрытых глаз, невидяще уставившихся в потолок, лились слезы. Но потом не выдержала, разошлась всерьез и впала в настоящую истерику.. Она обняла Олега, прижала его к себе его тело, словно пыталась его удержать около себя и сквозь судорожные, совсем уже не контролируемые ею всхлипы, громким свистящим шепотом непрерывно говорила:
– Не отпущу! Не отпущу! Не отпущу! Мой! Мой! Мой!
Олегу стало не по себе. Странновато что-то заканчивается эта встреча Нового Года. Очень даже странновато. Каким же тогда будет для них всех сам этот, только что насту-пивший Новый Год? Что им пронесет? Что?!…
ЧАСТЬ 4-я
"
Эквилибристика – это искусство делать акробатические упражнения, не теряя равновесия, в трудных по- ложениях, например, на канате"
" За чем пойдешь, то и найдешь"
После Нового Года для большинства заводчан началась совершенно новая жизнь. До того им абсолютно неведомая. Вскоре после Нового года на заводе вышел приказ об остановке работы нескольких крупных цехов основного производства. Естественно, что – временной. Причина
– отсутствие заказов и недостаточное финансирование.. Работникам этих цехов было предложено уйти в административные отпуска Пока на три месяца. Но все прекрасно понимали, что – навсегда. Для заводчанам это был удар, катастрофа, чудо-вищно страшные по своим последствиям. На улицу выбрасывалось почти половина ра-ботников завода, занятых в основном производстве. За ними потянулись работники вспо-могательных производств, обслуживающих основное. Это были рабочие, инженерно-те-хнические работники, служащие, управленцы. Никто не знал истинной численности рабо-тающих на заводе. А ведь с заводом, точнее, с заводским производством, была еще завя-зана самая мощная в Подмосковье "социалка" и самое мощное в
Подмосковье подсобное хозяйство, не считая бесчисленного количества домов отдыха, санаториев, профилакто-риев, баз отдыха, охотничьих и рыбацких домиков и собственного мощнейшего ОРС-а, так называемого
Отдела рабочего снабжения, Отдела, куда устроиться на работу было, по-жалуй, потрудней и посложней, чем даже в само управление
Секретариата ЦК КПСС.
Никто не знал про численность работников их завода, это действительно. Но ее можно было спокойно прикинуть, и довольно точно, с малой долей ошибки. К примеру, количество кандидатов в депутаты в "Подлиповский" Совет депутатов трудящихся от них представляло свыше ста человек. Эти списки не являлись тайной. Они публиковались в местной газете "Подлиповская правда" перед самыми выборами А отсюда, зная, от ско-льких трудящихся идет по закону один кандидат в депутаты, можно спокойно сделать эле-ментарный вывод о примерной численности работающих на заводе. Цифра эта достигала сорока-сорока пяти тысяч человек. Не мало! Очень даже не мало. И теперь половина из них – безработные!..Да-а-а, и слова-то этого никто из них раньше не знал. А теперь им это предстояло узнать на практике.
Коснулась эта беда и семьи Олега с Юлией. Юлию сократили сразу.
Их отдел ликви-дировали и она стала не нужна заводу… Олега оставили на "пока". Но работе на их участ-ке не было. Перебивались случайными мелкими заказами. О зарплате разговоров даже и не заводили. И так все было понятно. Хотя нет – не все. Не слишком было, к примеру, по-нятно, почему их Генеральный все время за границей. И не один, а со своей свитой. По официальной версии – пытается договориться с иностранными фирмами о заказах для их завода. А на самом деле – кто их знает, чем они там занимаются?
Разговором на эту тему шло много. В основном – кулуарного.. И ни одного приличного. Это потом только Олег узнает, что руководители почти всех крупных предприятий страны в эти годы сразу же ринулось за границу для веселой и разгульной жизни за счет руководимых ими предпри-ятий. Гудели все напропалую. Натерпелись за годы Советской власти, когда каждый шаг надо было согласовывать с Верхушкой. А сейчас – никакого контроля! Что хочу, то и де-лаю. Сколько захочу денег с заводского счета взять, столько и возьму. На что захочу, на то и потрачу. Хоть – пропью все, хоть виллу себе на каких-нибудь
"Майямах куплю. Все в моих руках!.. И никто мне не указ. Я ведь теперь – хозяин!. И пропивали! И – покупали! А народ ничего – потерпит. Никуда не денется.. Он у нас терпеливый. Советская власть хо-рошо его выучила за свои десятилетия! Он наизусть знает, что это такое – выступать про-тив своей власти. Рефлексы возникли. И уже постоянные, врожденные, безусловные, а не временные. Так что, за себя беспокоиться нечего! Вон какие у меня охранники! Парни крутые!
Мордовороты – что надо! Не подступишься! Все бывшие оперативники!.
Спе-цы! Стреляют с закрытыми глазами…
Юлия заметалась в поисках работы. Встала на очередь на биржу труда. Но там ни-чего не было. Там таких, как она, было тысячами.
Инженеры нигде не требовались. Маши-ностроительное производство в стране свертывалось. Заводы останавливались. Страна по-гружалась в бездну. Но жить-то надо.. Жить-то хочется. Даже в бездне. А чтобы жить- на-до есть. Да еще каждый день. И не одному разу. И одеваться надо, и обуваться. А в мага-зинах только одни пустые полки. Все исчезло. И еда, и одежда. Своего-то уже ничего не стало. Не производилось больше ничего своего в этой стране.. Заводы и фабрики стояли. Правда, гуманитарная помощь в страну шла эшелонами. За рубежом боялись голодных бунтов в России и подчистили все свои помойки. Все себе ненужное сплавляли в Россию. Затыкали дыру..
Помнили еще семнадцатый год! Очень – помнили! Но эта несчастная
"гу-манитарка" почти вся расхищалась в верхах. Каждый начальник и каждый начальничек считал своим долгом в первую очередь думать о себе. а потом уж – о других, о своих под-чиненных. В России начал зарождаться закон джунглей. Кто кого схапал – тот и съел. А хапает только сильный. Поэтому, сначала себе, а потом, что останется, можно уж и дру-гим.. Поэтому до настоящих малоимущих и нуждающихся из
"гуманитарки" почти ничего не доходило. А большинство жителей России о ней даже и не слышали..
И каждый житель этой несчастной, проклятой всеми Богами мира, страны в эти го-ды учился выживать самостоятельно. Кто как смог, кто как сумел. Многие кинулись на рынок. Торговать. Боле в этой стране делать было нечего. А так как своих товаров уже не было практически совсем, то за товарами стали ездить за границу. Кто на чем. Кто на поезде, кто на машине, кто на автобусе, а кто и самолетом. Появилась даже профессия специальная для такой деятельности – челночники. Это те, которые ездили и летали за границу за товаром с огромными сумками-баулами И возили они в этих баулах товары для продажи в
России.. Везли из Турции, Греции, Египта, Польши, Югославии, Китая..
Приво-зили, сдавали продавцам на рынке, немного отдыхали и снова – в путь И большинство этих челночников – женщины. В основном, бывшие инженеры. Часто работали парами. Одна – ездит, другая – торгует.
Юлия тоже попала на рынок. Больше таким, как она, попа-дать было некуда. Следующий шаг вел только в одном направлении – на панель.
Кое кто, помоложе, послабее и поинфантильней, туда и попадали. В
Москве образовался две сферы женской деятельности:, рынок товарных услуг и рынок интимных услуг.. И там, и там ра-ботали женщины.