Откуда? Не-ет, это не ко мне! Ошибся кто-то! Дверь "иномарки" от-крылась и знакомый женский голос проговорил:
– Олег, здравствуй! Тебе – куда?
Олег заглянул в машину. Там сидела Марина. Красивая, улыбающаяся.
Вид у нее был – закачаешься. Сразу становилось понятно, что эта женщина – из другого мира, не на-шего, из мира роскоши и процветания. И здесь она очутилась просто случайно. По недора-зумении. Или капризу. Своему или самого всевышнего.
– Здравствуй, Марина, – сказал Олег и пожал плечами. Он не знал, что ответить Марине. Конечно же, он был рад этой неожиданной встрече.. К Марине он всегда отно-сился хорошо. Она даже нравилась ему, как женщина. И сексом с ней он занимался с не-скрываемым для себя удовольствием. Да, он ее не любил, нет. Но общаться с ней ему бы-ло всегда приятно.. Однако сейчас, к радости от этой нечаянной встречи примешивалось что-то неприятное, упрямо и назойливо царапающее ему душу. Слишком уж явным было несоответствие этого ее внешнего шика с его нынешним материальным положением. Они стали людьми разных социальных слоев. Они стали – неравными. И это ощущение собст-венной неудачливости на фоне ее великолепия вызывало у Олега чувство острого психо-логического дискомфорта и вытекающего отсюда стойкого желания прекратить эту их встречу и поскорее расстаться с ней.
Марина заметила его колебания, все поняла и решительно из машины.
Рядом нахо-дилось известное в "Подлипках" круглосуточное кафе
"Косинус", славящимся среди жи-телей города современным интерьером, выполненным в стиле русского авангарда и ника-кого отношения к математике не имеющего, великолепным обслуживанием и нескольки-ми десятками сортов прекрасного кофе в сочетании с широчайшим выбором кондитерс-ких изделий. Правда, ходили по городу слухи, что здесь можно было выпить не только ко-фе, но и кое-чего покрепче; можно было, при желании, приобрести даже и наркотики, а также – снять или заказать девочек. Но это все вечером и ночью. А днем – только и только кофе со всеми атрибутами к нему.
Марина подошла к Олегу, взяла его за обе руки, слегка сжала их пальцами, и тихо сказала, глядя в лицо Олегу:..
– Как я рада тебя видеть!
Затем бесцеремонно подхватила его под руку и повела в кафе:
– Прошу тебя, не сопротивляйся! Мне надо с тобой поговорить. Я специально для того и приехала сюда. Ведь я здесь теперь не живу!
Они зашли в кафе и сели у окна. Марина немного пополнела, округлилась, налилась женской силой и выглядела прекрасно. На ней был сногсшибательный брючный костюм из какой-то современной серебристо-серой ткани с красноватым отливом, белая кофточка с отложным воротником, лишь чуточку прикрывающим глубокую ложбинку между высо-кими грудями, в которой уютно размещался золотой медальон продолговатой формы с поблескивающим в середине камушком, подвешенный на тонкой золотой цепочке.
К ним подошла девушка официантка в джинсовом костюмчике, являющимся фир-менной одеждой официанток кафе, положила на стол меню и спросила:
– Что желаете?
Марина заказала два кофе по "бразильски" и по песочному Пражскому пирожн-ому. Что это такое – Олег не знал. Да ему эти тонкости совершенно не были нужны. Из всех видов кофе, что он знал и пробовал, это были те сорта, растворимого или молотого кофе, что он несколько раз покупал в магазине "Чай", что на кировской. Магазин разме-щался в старинном сказочном домике, выполненным в китайском стиле.. А кофейный аромат от него чувствовался аж от самого метро
"Кировская". Покупал, отстояв чуть ли не километровую очередь. Но стоять в очереди имело смысл. Потому что была у них пол-литровая нержавеющая кофеварка Подольского машиностроительного завода, которые этот промышленный гигант атомного машиностроения страны выпускал в качестве това-ров народного потребления, и которую можно было купить у них в магазине на террито-рии завода.. И молотый кофе в этом магазине или же в "Елисеевском гастрономе" на ули-це
Горького. они с Юлией иногда покупали.. Да были еще те сорта кофе, чашечку дру-гую которого можно было выпить в кондитерских отделах некоторых крупнейших гас-трономах Москвы, "Арбатском", том же
"Елисеевском", в "Первом гастрономе" и неко-торых других.
Гастрономах Москвы. Но., кроме того, Юлии и Олегу, как работникам пре-стижнейшего завода страны, полагалось раз в месяц по банке растворимого и банке моло-того кофе, выдаваемых по талонам в продовольственных магазинах, размещенных на территории завода. Так что, о кофе Олег представление имел.
Правда, нынешние сорта кофе "совершеннейшее" отличались от тех, что продава-лись раньше на территории Союза. Если раньше, при
Советской власти, практически все реализуемые в стране сорта кофе при заварке издавали удивительнейший аромат, который с невероятной скоростью распространялся не только по квартире,. но и по всему подъезду дома. И тот факт, что кто-то в доме сегодня пьет кофе, скрыть от соседей было совершен-нейшим образом невозможно. Нынешние же сорта кофе, независимо от упаковки и нахо-дящейся на ней этикетки, не пахли совершенно. А если и пахли, то чем угодно, но только не кофе. В лучшем случае – чем-то горелым, то ли горелым зерном, то ли горелым хле-бом, то ли еще чем., ..-А ты еще красивее стала, – неожиданно вздохнул Олег, глядя на элегантную, броско эффектную Марину, – Даже завидки берут…
– Правда? – улыбнулась Марина.. Лицо ее вспыхнула и словно бы засветилось из-нутри необыкновенной женственностью, отчего стало еще красивее, – я рада, что еще нра-влюсь тебе.
Официантка принесла заказ. От чашечек с напитком шел густой, дурманящее пря-ный и буквально завораживающий аромат свежее заваренного кофе.
– Ого-го! – ошеломленно покачал головой Олег, глядя на дымящиеся чашки.
– Да-а, – протянула Марина, – не зря их все-таки хвалят. Право – не зря! Аромат- классный. Впечатляет. А вкус?
Она поднесла чашечку с кофе ко рту, чуточку пригубила ее, сделала глоток и даже "прижмурила" глаза от удовольствия:
– Хорош! Ничего не скажешь – хор-ро-ош!
Олег положил в чашку с кофе две ложечки сахара. И размешал его.
Он не любил пить кофе без сахара. Да и чай – тоже. И вообще, считал моду пить черный кофе без саха-ра – обыкновеннейшим пижонством. Если не чем-нибудь – похуже.. Горько, противно, вя-жет язык и небо. А сахар – притупляет горечь и создает во рту неповторимый привкус восточных и, чуть ли не по настоящему сказочных, пряностей. Вкус кофе создает в душе атмосферу Востока. А Восток – это, прежде всего, сладости. И еще раз – сладости. Поэто-му кофе без сахара – это что-то не настоящее, суррогатное; несерьезное; и, прежде всего – явно дурной, неразвитый вкус. .А, если уж разбираться, то откуда у нынешних русских, вчерашних
Советских гра-ждан, никуда никогда за границу не выезжавших за свою жизнь, вдруг возник такой жад-ный интерес ко всему не нашему?. К этому: кофе без сахара, к Японскому блюду из сырой рыбы, "суши"; к мексиканской водке "Текилла", к американским "виски", к французским лягушачьим лапкам или устрицам и многому еще другому, абсолютнейшее нам чуждому и совершенно нам не приемлемому, Откуда?! Откуда?! Ведь национальная кухня не рож-дается на пустом месте и не высасывается из пальцев.. Национальная кухня это историчес-ки сложившаяся и закрепленная на генном уровне потребность человеческого организма, выросшего в определенных климатических условиях и на определенной территории, в особенной гамме вкусовых составляющих потребляемой им в этом регионе пищи. Поэто-му русскому человеку не может понравиться японская "суши", Не может – и все тут! Эта еда для русского человека
– противоестественна. И не может русский человек есть блюда из собачины, как корейцы; китовое мясо, как чукчи; жаренных жуков и тараканов, как в Таиланде; вареных червей и змей или курицу в сахаре, как в Китае, и т.д. и т.п. Не может!
Однако новые русские и им подобные, или стремящиеся к ним, изо все сил пыжатся друг перед другом, стараясь всем и себе, в первую очередь, показать, какие они особен-ные, как они не похожи на тех, что остались, внизу, под их ногами. И потому они стара-тельно играют роль своей исключительности и с видимым удовольствием едят не свою, не русскую еду. Давятся – но едят. И еще исхитряются при этом делать умиленно востор-женные. физиономии, усиленно изображая удовольствие от вкуса потребляемой ими в данный момент чужой и противной для себя пищи. А потом в перерыве, бегут в туалет и выблевывают в унитаз только что запиханную в себя эту ненавистную для них, но так не-обходимую с их точки зрения, им сейчас эту заморскую еду.