Не – она! Он знает свою жену! Да – взбаломошная! Да -капризная! Да – сумазбродная! Да – эротоманка! Да -нимфоман-ка! Но – не развратная!
Какая угодно, но только – не развратная!.Не шлюха! Так что же надо было сотворить с его Юлией, чтобы она согласилась на подобные фотографии?! Что?! Потому что добровольно она на это пойти не смогла бы никогда! Не та натура. Не тот характер.
И кто виноват во всем том, что случилось с ним, с его женой, с ними обеими? Кто?! Кто?! Но, простите, а так ли, в общем,. это важно
– найти виноватого? И так ли это нужно – находить виноватого? Зачем?
Для – чего? Ведь прошлого-то не вернешь. Изменить-то ничего не изменишь. Разбитого уже не склеишь. Обидно, страшно, до жути обидно, что так все получилось. Но получилось-то именно так, а не подругому.
Значит – судьба такая. А против судьбы – не попрешь. И что было – то было. И в этом "было" – много хорошего и чистого, если не самое хорошее и чистое в его жизни. Поэтому, нет, нет и еще раз – нет этим мерзким фотографиям про его жену! Пусть даже и бывшую. Не нужна ему эта грязь! Не нужна! А раз так – значит выход только один. К черту эти фотографии! Не нужны они ему! Не ну-ж-ны! И образ той, прежней его Юлии, той самой, которую он полюбил в свое время, которую он любит до сих пор, они ему не замарают. Не запачкают!.
Олег взял фотографию из общей пачки и разорвал ее сначала на две части, потом на четыре, а потом каждую из них еще на несколько мелких частей. И так он сделал с каждой неприличной фотографией своей бывшей жены Юлии, собранных в этом большом тем-ном конверте и спрятанных в нижнем ящике ее туалетной тумбочке. В самом надежном месте их маденькой квартиры, потому что никто, кроме Юлии,. в эту ее тумбочку никогда не заглядывал. И вот только сейчас, когда ее для
Олега не стало, он рискнул сюда загля-нуть. И лучше бы – не делал этого.
Потом Олег собрал кусочки разорванных фотографий и выбросил в мусорное вед-ро. Все – с грязью покончено!. Хватит – грязи! Однако на душе все равно было погано, препогано. И с этим надо было что-то делать.
В последнее время, когда Олегу стьановилось слищком уж плохо или черезчур дис-комфортно, когда неразрешимые жизненные проблемы плотно обкладывали его со всех сторон и он не видел выхода из создающихся вокруг него положений, он не выдерживал и пытался найти утешение в бутылке. И утешение, и помощь. Хотя бы моральную и психо-логическую.
Срабатывала старая, испытанная временем мудрость, говорящая о том, что настоящая истина всегда находится на дне заполненного вином стакана. И чтобы увидеть или познать эту истину, надо осушить стакан до дна. "Веритас – виникус". Истина в вине. Может, она и действительно находилась где-то на дне опустевшей за вечер бутылки, труд-но сказать. Потому что пил Олег в подобных ситуациях только водку и всегда полными стаканами, быстро, жадно, большими, непрерывными глотками.Пил всегда один. Пил и не закусывал. Только курил. Ведь пил он не для радости. Пил он от отчаяния, от слабости.
Ог ощущения своего собственного бессилия. Мужчины – они всегда слабые. Они – всегда тонкожильные. Их жилы не выдерживают сильных нагрузок и рвуться. И тогда мужчины ломаются и идут к бутылке. Это женщины – многожильные. Женщины выдерживают все. Потому что у них запас прочности на порядок выше, чем у мужчин. Ведь природа возло-жила на женщину всю свою ответственность за будущие поколения человечества. Не на мужчину, а на – женщину. Задача мужчины простая до умопомрачения. Он должен зачать ребенка. Всего навсего – зачать.
Сделать несколько стандартных телодвижений с женщи-ной и кончить в женщину. И все. И больше он уже ни на что не нужен. Да и не способен он больше ни на что. Это то самое. инстинктивное, природное, что от него требуется в общении с женщинеой, и то получается у него кое как, с большущим трудом, да с горем пополам.. Если, конечно. женщина на помощь придет…
И Олег пил обычно до тех пор, пока бутылка не опустеет. И чаще всего засыпал здесь же за столом, положив голову на скрещенные руки.
И, естественно, что ему было уже не до истины на дне бутылки. Какой бы она, эта истина, в данный момент ни была. Горькой или сладкой.
Главное здесь было в другом. Главное – это поскорее оглоушить и заставить замолчать кричащую в отчаянии собственную душу и отключить поскорее протестующую часть собственного, возмущенного его неподобающим поведением, чело-веческого сознания.
И сейчас, после такого мощного нервного потрясения от просмотра шокирующих фотографий обнаженной Юлии, Олега, естественно, потянуло к спасительной бутылке. Он открыл холодильник, достал бутылку
"Подольской особой". Душа требовала. А душе от-казывать нельзя. Не положено. Слишком уж бесчеловечно это бы выглядело.
Было муторно, обидно и горько чуть ли не до слез. Можно было бы даже и вспоак-нуть по этому поводу. Говорят – помогает, боль отводит. Женщины – они вон всегде пла-чут. Стрессы свои снимают подобным образом, жизнь свою облегчают и проблемы соб-ственные решают. Ведь тем, которые плачут, жить прощею. У них плач вроде клапана предохранительного на котлах, через который оин свое внутреннее психологическон дав-ление сбрасывают, и, тем самым, сохраняют себя.
Но Олег плакать не умел. Своего душевного давления плачем сбрасывать не нау-чился. И все свои слезы, как и беды, он привык носить в себе. И ни с кем никогда своими личными проблемами не делился. И помощи никогда ни у кого не просил.. Только – сам; да еще
– водка. Стакан, другой, третий. Пока, наконец, душа не захлебнется, не замолчит и не затихнет в прострации. И тогда – все! Больше уже она его не будет беспокоить, не станет тревожить и мешать жить. Хотя бы на миг, на сегодня.
Надо вот только на видеокассету глянуть. Глянуть, чтобы успокоиться. Чтобы за-кончить с этим его беспрецендентным копанием в грязном белье Юлии, бывшей своей же-ны. Не слишком приятным оказалось это занятие. Не слишком. И что же там может быть? Судя по тому, где она лежала, а лежала она рядом фотографиями, презервативами и фал-ловибраторами, ничего хорошего для Олега там быть не могло…
Олег налил стакан водки, постоял немного в непонятной задумчивости, затем мед-ленно, словно бы нехотя, поднес стакан ко рту, вздохнул, запрокинул шолову назад и бу-квально вылил водку в свой широко раскрытый рот. Сморщился, крякнул, передернулся всем телом и резко выдохнул из себя воздух. Все! Первую дозу он принял.
Начало поло-жено. Теперь же займемся делом. Посмотрим кассету. И постараемся быть сдержанным. Что бы там на ней не было записано.
Олег включил телевизор, вставил кассету в видак, сел в кресло, закурил и щелкнул пультом. То, что он увидел на экране, его не удивило. Он был уже готов к чему-то подоб-ному. После фотографий обнаженной Юлии в непристойных позах его трудно было чем удивить. И он уже был гоотв внутренне, психологически к чему-то подобному.
Поэтому он даже не стал до конца смотреть видеокассету. Не к чему.
Все было понятно и так. И он принял для себя решение.. Принял еще тогда, когда рвал фотографии Юлии. Принял, не зная, что там увидит и лишь только догадываясь. Такую Юлию он видеть не хотел. Такая Юлия ему была не нужна. Он хотел оставить в своей памяти только ту, прежнюю Юлию, которую он когда-то впервые увидел в институте еще студентом, и сразу же без памяти влюбился и долго потом пытался найти случай познакомиться. И познакомился наконец-то, и они начали встречаться и стали практически неразрывны, всегда и везде только вмес-те, как шутили ребята – "не разлей вода".
И вот ту, прежнюю Юлию, не запачканную и не замаранную всей этой нынешней грязью человеческих отношений, он и хотел сохранить в своей памяти. Ту, прежнюю его Юлию, а не эту, "трахающующуюся" сразу с двумя мужиками и вопящую от наслажде-ния. И он не стал смотреть эту кассету до конца. Он остановил просмотр и перемотал кас-сету на начало. А потом – стер всю запись. Не став даже досматривать ее.
Была вначале еще мысль уничтожить совсем эту несчастную кассету, разломать ее на кусочки и выбро-сить в мусорку. Но не решился.
Кассета стоила по его деньгам довольно прилично. А здесь – четырехчасовая кассета, большая. Можно будет потом записать на нее что-нибудь интересное. Сейчас по телевизору показывают много чего всякого. Особенно по ночам. Есть и приличные вещи. Так что, Олег не стал уничтожать саму кассету. Он уничтожил только видеозапись сексуальной оргии Юлии. И никогда не жалел о сделанном. Должно же быть в жизни человека хоть что-то светлое и чистое, и даже – святое?