В банку он попал. И во вторую банку попал, и в третью, и в чет-вертую. Выстрелил он тогда раз десять и остался очень довольным таким подарком отца. Но утром он еле смог поднять свою правую руку, настолько она болела. И плечо было синее., распухшее. Пришлось матери компресс ставить Олегу на это плечо…
А собственное ружье Олег заимел уже в шестом классе. Тоже подарок отца. И то-же на день рождения. Ружье было классное. Тульская
"бескурковка" шестнадцатого ка-либра, двустволка, два ствола горизонтального боя, "чок" и "получок". Ружье заказное, то есть, сделанное по отдельному заказу конкретным мастером, который делает это ружье полностью, от винтика до винтика. Это вам не какой-нибудь дешевый ширпотреб, от-штампованный в тысячах экземплярах, это – индивидуальная работа. Пусть не вычурная, без инкрустаций и узоров, но – работа признанного мастера.. И клеймо его на замке ружья имеется.Смотрите – вот оно, настоящее, не подделанное. Потому что такое подделать не – возможно. Слишком оно классное. Олег боготворил свое ружье. Оно всегда висело у него на стене над кроватью.
Вообще, надо признать, что ружье у сибирского парня должно быть обязательно. Иначе его за человека никто в округе считать не станет.
И парень лет с десяти-двенадцати начинает принимать все дозволенные для него меры, чтобы приобрести себе ружье. Не так важно, какое оно, это ружье., Двуствольное или же примитивная одностволка. Важно другое – как ты им владеешь. И мастерство охотника здесь не заменит ни что. Хоть брил-лиантами свое ружье усыпь – это не важно. Если ты в стрельбе профан – ты для окружаю-щих не существуешь. И ни что не в состоянии изменить пренебрежительное к тебе отно-шение. Никакие твои деньги и никакие твои собственные связи или же связи и положение твоих родителей. Таков закон Сибири. Здесь судят о людях по ним самим, а не по их свя-зям или по их положению в обществе. Так было испокон веков в Сибири. Так оно и оста-лось до сих пор. Потому
Сибирский человек коренным образом отличается от жителя центральной
России. И никогда они друг друга не поймут и не примут друг друга..
Пра-вы марксисты – бытие действительно определяет наше сознание. И никуда от этой про-стой истины не денешься. С свиным рылом в
"калашный" ряд не суются. Не смешива-ются между собой эти категории людей. Отталкиваются они друг от друга.. А потому не смешиваются, что – разные они.. Слишком уж разные. Не понимают и не поймут друг друга. Никогда. Выросли они в разных условиях и по разному смотрят на мир. Чужие они друг для друга. Чужие и малопонятные. Как с разных планет.
В классе у Олега ружья имели все ребята. И вообще, надо отметить, что охотничье ружье являлось неотъемлемым атрибутом жизни Иркутских ребят. Причем, наиболее важ-ным. Гораздо более важным, чем школьный портфель со всеми его учебниками, накоплен-ными за десять лет учебы.
Учеба – что? Учеба давала перспективу; учеба давала надежду на твое будущее и то не слишком-то определенное. А вот ружье – это сегодняшняя твоя жизнь, самая что ни есть повседневная. Ружье – это твое настоящее. Родное, теплое, шеро-ховато-гладкое, изящное, красивое, сладко пахнущее порохом и свежей оружейной смаз-кой. Ружье
– это, по существу, часть тебя самого, часть твоей личностной основы, часть твоей человеческой сущности. Разве можно к нему относиться равнодушно? Да невозмож-но и все тут! И нечего об этом говорить. Мое оружье – это я сам. Это я и никто другой…
Олег с ребятами, своими друзьями, охотился постоянно. Они выезжали с ночевками на несколько дней в тайгу с членами военного охотничьего общества, а то и сами броди-ли по лесам в окрестностях
Иркутска-2. А когда у них появилась лодка, то их возможнос-ти для охоты возросли многократно. А дельта Усть-Кута стала одним из наиболее излюб-ленных их охотничьих место. Тем более, что без лодки туда вообще добраться было не-возможно Острова, островки, протоки, заводи, связанные между собой непонятно каким кружевом. Забраться туда просто – выбраться невозможно, если в первый раз. Но зато птицы та-а-ам – море невиданное,. Одно наслаждение для охотника. Будь он простым лю-бителем или "нерассуждающим" фанатиком,. Который любит стрелять направо и налево и полезет куда угодно, лишь бы добычу себе добыть, лишь бы достичь поставленной себе цели. А ведь цель всегда оправдывает средства…
.. И вот однажды, в десятом классе, осенью, где-то в середине сентября, когда по утрам во всю уже гуляли заморозки, Олег с друзьями поехали на дельту Усть-Кута поохотиться. Поехали они утром, но не рано, чуть расцвело, а после обычного своего завтрака. Кому-то из них на сытый желудок стукнула в голову шальная мысль – махнуть с ружьями на ост-рова поразвлечься. Все они учились хорошо и уроки на воскресение никогда не оставляли, все предпочитали делать в субботу, заранее.. Поэтому воскресение они обычно оставляли себе для своих личных надобностей. Воскресение был их персонально личным днем. На это воскресение планов у них не было никаких Делать им, в общем, было абсолютно не-чего. В таких случаях Олег обычно брал в руки какую-нибудь книжку и ложился на диван почитать. Читать он любил и в таком положении мог находиться часами, если не сутками, ничего не видя и не слыша вокруг. Библиотека у отца была приличная, в основном класс-сика. Даже подписная двухсот томная "Библиотека Всемирной
Литературы" имелась Так что, читать дома было что. Поэтому скучать
Олег не умел. Времени на тоскливое ничего-неделание у него практически не бывало. Такой проблемой он не страдал…
Но когда возникла эта мысль – махнуть "пропу-каться" на острова, он ее с удо-вольствием поддержали. Он любил экспромты и был всегда легок на подъем. Они все бы-стренько собрались и пошли на Ангару, на лодочную станцию. Форма одежды у них на этот случай всегда была обычной и для всех одинаковой: военная камуфляжная курт-ка с капюшоном, подпоясанная патронташем, с полным комплектом патронов, такие же брюки, заправленные в болотные сапоги, а на головах – спортивные вязанные шапоч-ки. И – все. Удобно и тепло. Лучше и не придумаешь. За спиной рюкзаки. Тоже армейские В рюкзаках кое что из еды. Ведь шли они на целый день., Поэтому в рюкзаки обычно кла-ли по куску хлеба да по луковицы лука с солью. Вот, пожалуй, и все. Ну, иногда еще – по нескольку картофелин. Что еще остается? Ножи. Ножи охотничьи у каждого из них были свои. Какой охотник без ножа?!
Каждый себе нож доставал или делал сам. Нож, как и ру-жье, были частью самого себя. Своеобразная визитная карточка хозяина. Поэтому здесь не было места случайностям. Только – индивидуальность. И все в округе охотники знали, какие у кого из них ножи. Ну, а что касается кухонного походного инвентаря, разных там котелков, ложек, кружек, приспособления для подвешивания котелков над костром, все это у них хранилось в лодке, в специальном ее отсеке с откидной крышкой, закрываемой на замок.. Ну, а завершали их экипировку конечно же ружья у всех на плечах. Ружья обя-зательно в чехлах. Так здесь было принято.. -..
На лодочной станции, а станция была охраняемой и потому – платной, они взяли у сторожа мотор, который хранился в отдельном помещении станции, поставили его на лод-ку, заправили, проверили, попрощались со сторожем и поехали вдоль берега вверх по Ан-гаре – надо было "зайтись", так говорили здесь, подальше вверх. чтобы сделать поправку на снос лодки течением и затем уж переплавляться на другую сторону. Ангара здесь ши-рокая, чуть ли не полкилометра, поэтому пока переплываешь ее, тебя течением унесет вниз не меньше, чем на километр. А им в любом случае надо вверх. Ведь речка Усть-Кут впадала в Ангару значительно выше города Иркутска…
Погода стояла прелесть какая! Тихо, солнечно, на небе ни облачка, небо такое го-лубое, что чуть ли не светится голубизной. Осень.
Настоящая Иркутская осень. Золотая По утрам уже заморозки, но днем воздух прогревается до десяти-пятнадцати градусов. Солнце огромное, яркое, желто оранжевое, но жаром не пышет, не обжигает, просто кати-тся по небу, словно апельсин по голубой тарелке, но катится так явственно, что даже от-крытыми глазами можно наблюдать за его движением. Вот оно над головой, в зените, а присмотришься – оно уже медленно, медленно плывет к сопкам за Ангарой, где сразу же вспыхивает осеннее, желто красно багровое разноцветье растущих на склонах сопок де-ревьев смешанного леса. Как будто кто-то, всесильный и всемогущий взял палитру разме-шанных красок и начал гигантской кистью просто так, в беспорядке и вперемешку мазать на полотне красные, багровые, желтые, оранжевые, коричневые, зеленые и серые пятна. И получилось сказочное замысловатое "многоцветье", не имеющее вроде бы никакого смы-сла, но притягивающее неодолимо к себе взгляд и вызывающее в душе чувство восторга и благодарности природе за такую волшебную красоту… Здесь: пятна броской желтизны берез разрывают строгую зелень сосен, контрастируя с мягко матовой желтизной немно-гих здесь лиственниц и оттеняя багрово красную листву бурно растущих на склонах кус-тов боярышника и лилово коричневую, жесткость листвы местных ранеток. Игра цвета получалась неправдоподобно красочной. Просто фантастической.. Это была уже не