– Проходите. Ведь вы Олег Жуков? Сын Юрия Павловича и Зои
Федоровны, так?:
– Да, это я, – кивнул головой Олег.
Он понимал причину нервозности этой молодой женщины, нынешней хозяйки их бывшей квартиры. Только въехать в новую для себя квартиру, в прекрасную и сверх дол-гожданную для них квартиру, получить которую в обычном порядке им пришлось бы не-известно когда, неизвестно где и неизвестно какую; только начать обживаться и привы-кать к невиданному для себя комфорту и вот на тебе – приехала хозяин этой квартиры. И что им теперь делать?! Правда, у них есть все необходимые документ на квартиру. Ведь они не сами же сюда въехали. Есть соответствующее чье-то решение, на основании кото-рого им выдали ордер на жилье. Да юридически у них все в порядке.
Квартиру им дали законно. Но…но на душе теперь как-то нехорошо.
Очень нехорошо. Чувство вины какой-то перед этим парнем. Он ведь тоже не виноват. Он ведь к себе домой ехал. А получи-лось, что его дом уже занят. И что теперь?! . Женщина напряглась и взяла себя в руки. Она сказала.
– Раздевайтесь и проходите. Я сейчас мужу позвоню. Вы когда приехали?
– Только что с аэропорта..
– Вот и хорошо, – Голос женщины звучал ровно и спокойно. Она пришла в себя. Чувство растерянности у нее прошло. И она уже знала, что сейчас ей надо делать. Она продолжила, – Проходите, раздевайтесь. Где вешать одежду вы знаете. Здесь мало, что из-менилось с ваших пор.. Мы ничего еще не меняли.
Она подошла к Олегу, взяла у него из рук импортную спортивную сумку с вещами, которую он по случаю купил в "Военторге" и с которой всегда куда-нибудь ездил или ле-тал. Чемоданы он терпеть не мог.
Чемодан связывал руки, ограничивал движения и ты с чемоданом в руках чувствуешь себя всегда будто прикованным к какой-нибудь двухпудо-вой гире. Как говориться -"ни бзднуть, ни перднуть". Даже обыкновеннейшее хождение в туалет начинает превращаться в жутчайшую и трудновыполнимую проблему.
Она глянула в лицо Олега и улыбнулась. На него пахнуло теплым запахом молодого женского тела, смешанного с запахом каких-то приятных женских духов.:
– . Меня зовут Марьяна. А.сейчас вы с нами покушаете, отдохнете.
Поможете мне девочек накормить. А придет муж, мы все сядем и обсудим сложившуюся ситуацию..
Олег тоже улыбнулся ей в ответ. Женщина понравилась ему. И сказал:
– Спасибо за приглашение. Но нас в самолете накормили. И довольно неплохо. А ситуации здесь никакой нет. Не волнуйтесь. Я на квартиру не претендую. Я прописан в Москве, в общежитии.. И после окончания института остаюсь в Москве. Сюда не приеду.. Просто, все лето меня не было в Москве, и я ничего не знал о случившемся. А квартира – что? Квартира ведомственная, отцовская. Я даже не знаю, имею ли я на нее хоть какие-то юридические права. Но, если даже и имею, оспаривать ничего не буду. Живите на здо-ровье. Не беспокойтесь.
Пробыл Олег в Иркутске десять дней. Сначала он жил в своей бывшей квартире, у ее новых хозяев и спал в своей бывшей комнате. Но потом его позвал к себе командир во-инской части, в которой служил отец, его непосредственной начальник и друг, полковник Беляков Сергей
Афанасьевич. Полковник был "посаженым отцом" на свадьбе со сторо-ны жениха и тоже должен был плыть вместе со всеми в тот "черный" день на остров к источнику., но не поехал. Почему? Это осталось и для него загадкой. Не поехал – и все тут!. Что-то помешало в самый последний момент. И он остался дома по каким-то своим, сейчас даже трудно объяснимым причинам. Но по каким? Он теперь даже и вспом-нить не может Как бы оно ни было, но что-то вмешалось в текущий ход событий того дня свадьбы и в самый последний момент перетасовала колоду. И Сергей Афанасьевич – не поехал. Не поехал и остался живой.
А они все поехали и – утонули.. Что бы это значило? Трудно сказать.
Но наверняка то, что в его "Книге Судеб" была записана совершенно дру-гая смерть, а не эта, в холодных водах Ангары.
И он теперь – живой. А его друг, Юрка, с которым они жили "душа в душу", по мужски "не разлей вода", с которым у него в жизни чего только не было, он – погиб. И саднящее чувство вины перед ним осталось теперь навечно в его душе, в его совести. Эта-кое постоянно гнетущее ощущение собственной непорядочности, трусости или даже пре-дательства по отношению к нему, позволившее ему бросить друга в трудную минуту, ос-тавить одного в беде, не помочь выбраться. Вот если бы он тогда поехал бы вместе с ни ми, трагедии могло бы и не быть. Он бы не допустил до трагедии. И от подобных мыслей Сергей
Афанасьевич не мог никак избавиться. Как не хотел, как не старался.
А на Олега он смотрел, как на собственного сына, хотя у него и своих было два, Оба – ровесники Олега. И оба его сына пошли по стопам своего отца. Оба учились в во-енных училищах. Один – в местном, артиллерийском училище, что находилось в Иркутс-ке-1; другой – в Новосибирске, в ракетном училище…
Сергей Афанасьевич помог Олегу утрясти его Иркутские дела, образовавшиеся по-сле смерти родителей. И с их бывшей квартирой, и с их мебелью, и с их библиотекой и со всем тем, что их семья приобрела и накопила за долгие годы совместной жизни. Ладно, квартира, здесь сразу все было ясно. Квартира отца была ведомственная, от
Минобороны, Олег в ней не прописан уже несколько лет и претендовать на нее не имеет права. Да, он выписался, когда уехал учиться в институте. Но институт – в Москве, и институт этот гражданский..
Если бы он учился в военном училище, тогда бы можно было еще как-ни-будь исхитриться и предоставить ему что-то попроще и поменьше, вместо этой шикарной квартиры. Если постараться, конечно,
Причем – очень постараться. И то, если Олег станет настаивать на своем праве на жилье в Иркутске-2. Но Олег не собирался настаивать.
Ведь он учился в одном из лучших ВУЗОВ страны, учился на отлично и спокойно мог рассчи-тывать на хорошее распределение в самой Москве или в ближайшем Подмосковье: в По-длипках, в Балашихе, в
Новогирееве, Видном, Обнинске или в каком-нибудь еще подоб-ном городе. А может даже – и в секретный закрытый город, о которых у студентов ин-ститута ходили легенды. Да мало ли куда можно будет распределиться после окончания такого института на отлично!? Главное то, что работа ему будет! А если будет работа, то будет и жилье!
Можно будет даже и в Иркутск вернуться, на его авиационный завод.
Сер-гей Афанасьевич пообещал вызов сделать, если нужно будет.
Так что, возможностей у него после института – море! И на одном
Иркутске ему "зацикливаться" не слишком хотелось. Ему хотелось, все-таки, остаться в Москве. Москва ему нравилась. Москву он полюбил. И он окончательно решил связать свою будущую су-дьбу с
Москвой. И только с Юлией. А в этом случае задача значительно упрощалась. Ведь женатые молодые специалисты, прибывшие по распределению на предприятие, имели право на отдельную квартиру. И они получали ее вне общей заводской очереди через Со-вет молодых специалистов. Поэтому, зачем им Иркутск, если их ждала Москва? Вот толь-ко бы с имуществом побыстрее разобраться и придти хоть к какому-нибудь цивилизован-ному своему завершению
Все вещи из их квартиры хранились на одном из складов воинской части Белякова.. На вещи была составлена официальная опись, подписанная комиссией по похоронам и за-веренная гербовой печатью воинской части. Все, как положено. Все, как надо. И по совету
Белякова мебель. одежду, посуду Олег сдал в комиссионный магазин, оформив доверен-ность на получение денег от продажи на того же
Белякова. Драгоценности, а они у матери были, он, конечно же, взял с собой. Пригодятся. Ведь у него уже была Юлия. А, значит, будет и жена. будет и семья. И деньги наличные, а их оказалось около двух тысяч, тоже взял с собой. Как и сберкнижку с семейным вкладом, где даже после затрат на свадьбу то-же еще кое что осталось. И немалое кое что. Ведь отец с матерью были по тем временам, далеко не бедной семьей. Взял Олег себе также награды отца и матери, семейные альбомы и письма отца с матерью. Вот, пожалуй, и все, на что он мог тогда претендовать и что мог увезти с собой в Москву, в свою комнату студенческого общежития…