Сложнее оказалось с семейной библиотекой. В ней насчитывалось почти четыре тысячи томов. Отец с матерью собирали ее все жизнь.
Почти все подписные издания Со-юза были у них. Мировая и отечественная классика. Художественная, познавательная, справочная, включая энциклопедии. Не только "БСЭ" второго и третьего издания, не то-лько "БДЭ", то есть, большая детская энциклопедия,, не только энциклопедия растений, но даже и "БМЭ" или большая медицинская энциклопедия. Как раз именно то, что и нуж-но нормально развитому
Советскому гражданину, воспитанному на мировых человечес-ких ценностях, и строящего самое передовое и самое прогрессивное в мире
Социалисти-ческое государство рабочих и крестьян. Олегу жалко было терять библиотеку, в которой он знал чуть ли не каждую книжку. Пусть не все в ней он читал, но держал в руках прак-тически каждую книжку.
И не только держал, но и листал, пробегая глазами станицы., Од-нако брать ее ему было некуда. Не в комнату же общежития? Он попробовал было пода-рить ее Белякову. Подарить официально, через дарственные документы, но тот катего-риически отказался. и посоветовал передать всю библиотеку в местную школу-интернат для слаборазвитых детей, шефами которой как раз и была воинская часть Белякова.. Что Олег и сделал. И с легким сердцем и совершенно чистой совестью по поводу благополуч-ного завершения своих нелегких Иркутских дел, улетел к себе в Москву. Перед отъездом он еще раз сходил на кладбище.
Могилы отца, матери и брата с молодой женой, даже еще не женой, а всего лишь невестой, находились в старой части городского Иркутского кладбища. Место было ти-хое, спокойное и даже, в какой-то степени – уютное, недалеко от стены ограды, выполнен-ной из старинного темно красного кирпича. Вдоль стены стояли высокие и кряжистые, могучие старые березы с бугристой, сморщенной, потрескавшейся от многолетия корой. А рядом, за витой металлической оградой, отлитой из чугуна на местном "литейно" меха-ническом заводе, нашли свой последний приют четыре человека: двое взрослых, почти что уже пожилых и двое молодых, совсем еще молоденьких. Четыре могильных холмика, ровных аккуратных, старательно обложенных дерном и буквально заваленных свежими и старыми, уже высохшими и завядшими, цветами. Всякими: в букетах, в венках, в вазочках и просто россыпью. В изголовье каждого холмика стоит металлическая конусная тумба с пятиконечной звездой на вершине, окрашенные в красный цвет.. На передней стенки тум-бы – овальные рамки с фотографиями погибших. Все – Жуковы.
Жуков Юрий Григорьевич Жукова Зоя Федоровна,
1942 – 1987гг 1944 – 1987гг
Жуков Михаил Юрьевич. Жукова Татьяна Павловна
1967 – 1987гг 1968 – 1987гг
В передней части ограды, справа, ближе к боковой стенке, сделана дверка с поворот-ной ручкой. А сразу за дверцей, слева от входа вкопана деревянная скамейка с неболь-шим металлическим столиком перед ней. То самое место, где можно посидеть, подумать, пообщаться с памятью и душами ушедших. Можно даже и выпить и всплакнуть немнож-ко. Если уж невмоготу совсем. В таких слезах ничего стыдного нет. Такие слезы очищают, снижают боль и приносят хоть какое-то облегчение. Пусть выдуманное, пусть эфемерное, но все же – облегчение.
Но Олегу сегодня почему-то не плакалось. Хотя на душе было больно, горько и обидно. За что?! За что?! Кому они, погибшие, сделали плохо?! Ведь совсем еще моло-дые!. Жить бы да – жить. А оно вон как обернулось! И кому это нужно, чтобы умирали молодые?
Природе, где все хаотично, случайно и где властвуют дикие, животные законы инстинктов? Или – ему, который называет себя Богом? Если ты -
Бог, если ты Всесиль-ный и Всемогущий, тогда скажи мне, простому
Советскому парню, Олегу Жукову, стоя-щему у могилы четырех родных и дорогих ему людей, которых этим летом трагически и нелепо погибли, зачем ты это сделал? Для чего? Кто тебе дал право убирать с лика
Земли хороших людей и оставлять в живых всякую нечисть и всякую погань? Кто?! Живут, здра-вствуют и процветают в этом, созданном им, мире убийцы, насильники, бандиты, во-рье всякое, а хорошие, нормальные люди – погибают…
Ты что вытворяешь с людьми, которых поселил на этой неласковой
Земле. а? За-бавляешься?! Экспериментируешь? Издеваешься? Люди для тебя, что – подопытные мышки, да?! Смотри, доиграешься. Люди не
"идиоты". Иногда они прозревают. И тогда – смотри-и-и-и…Как сказал один из английских писателей, набожный католик из аристо-кратической семьи, ушедший добровольцем на фронт и после войны публично отрекший-ся от Бога.. Не помню только его имя. Джеймс
Олдридж, кажется. Так вот, он сказал в одной из своих книг устами главного героя, летчика-истребителя, сбитого над террито-рией
Германии, попавшего к фашистам в плен, отсидевшего больше года в концлагере Бухенвальд и бежавшего оттуда к французским "маки", чтобы стать в ряды Сопротивле-ния для борьбы с фашистами, такие слова:..
– Господи! Если ты есть на этом грешном свете и ты смог допустить "ТАКОЕ!" – тогда зачем ты?!. Тогда ты не имеешь никакого права на собственное существование и я – проклинаю тебя!.
Но подобных мыслей у Олега не возникало. И не могло возникнуть.
Ведь он был типичнейшим Советским молодым человеком, стопроцентным материалистом и до выс-ших небесных, в каком бы виде они не выступали, ему не было абсолютно никаких дел. Он пришел сюда, на кладбище, к могилам своих родных, чтобы попрощаться с ними, с их прахом, а заодно – с целым периодом своей жизни, с периодом своего детства, отрочества и юношества, с той частью своей жизни, которая прошла у него в Иркутске-2. Теперь у не-го начинается совершенно новый и совершенно иной период жизни – Московский, абсо-лютно не связанный с Иркутском…
В Иркутске он еще успел побывать только один раз. И с Юлией.
Через год они при-ехали сюда на производственную практику на
Авиационный завод. Приехали по вызову от завода. Вызов им сделал
Сергей Афанасьевич. И все это время они жили у него. В Со-ветское время такие студенческие поездки были не только возможны, но даже широко практиковались. Поэтому студенты Иркутского Политехнического института могли спо-койно поехать на практику на любой машиностроительный или металлургический завод Урала или Европейской части Союза И наоборот, студенты Европейских ВУЗов страны ездили на практику на предприятия Сибири и Дальнего Востока. Было бы желание.
А у студентов желание помотаться по свету было всегда..
Расточительно? Конечно! Ведь все эти поездки денег стоили. И оплачивались из бюджета страны. Но страна сознательно шла на подобные затраты. Страна большая, возможности у нее – сумасшедшие!
Поэтому, пока ты молодой – езди, смотри, любуйся просторами своей
Родины и – гордись ею. И делай все, чтобы твоя Родина была крепкой, могучей и богатой страной. И, как ни странно те-перь может показаться, Советские люди действительно гордились свое страной, и
Советс-кий патриотизм являлся неотъемлемой частью характера каждого
Советского гражданина. Каждого! Именно так, а не как-то по другому.
Вспомните:
– У Советских собственная гордость – на буржуев смотрим свысока!
Странное это было существо – Советский человек! Полунищий, полуголодный, оде-тый черт те знает во что, живущий, по цивилизованным меркам, чуть ли не в "трущебах", не имеющий в своей стране практически никаких демократических прав, полностью зави-сящий от воли и прихотей любого своего начальника, но -всегда веселый, дольный и сча-стливый, не способный ни на подлость, ни на предательство и готовы трудиться на благо своей Родины чуть ли не бесплатно.
И редко кто из простых Советских людей согласился бы тогда променять эту свою, пусть не слишком благоустроенную Родину на буржуазный рай, каким бы красочным он ни казался. Были, конечно же были такие, которые уезжали, которых выселяли. Но это были не