Настенные часы показывали семь. Небо было абсолютно серым, и было тяжело понять - утро сейчас или вечер. Лена потянулась за телефоном. Тот не помог прояснить ситуацию: полностью разрядился.
Достав зарядку из брошенного в прихожей рюкзака (Лена всё никак не могла вспомнить, как она его тут оставила и когда вообще успела уснуть), девушка поставила мобильник заряжаться и села рядом с ним в ожидании, пытаясь осмыслить произошедшее.
Что это вчера было? Хотя почему вчера… может, и сегодня? Она уже ничего не понимала. Даже времени толком не знала, не то что какой сейчас день.
«Мне уже, наверное, столько раз все звонили и писали: тётя, подруги, заказчики. В понедельник мне надо отправить им работу, а я сделала чуть больше половины. Больше они со мной сотрудничать точно не станут».
Уже почти год Лена работала с агропромышленными компаниями и хорошо зарекомендовала себя в этой отрасли. Работать приходилось много, иногда даже слишком, но ей нравилось. В конце концов эта работа помогла ей купить довольно дорогое свадебное платье, которое теперь пылилось в шкафу городской квартиры. Мысли о свадьбе заставили её вспомнить Женю.
«А ведь совсем недавно я не переставая думала о нем… Как он там, интересно? Наверняка куда лучше, чем я здесь. Вляпалась в чёрт знает что. Осталась наедине с… этим».
От воспоминаний о том существе у Лены заныл живот. Может, это был розыгрыш? Кто-то переоделся, нанёс грим, сумел создать оптическую иллюзию или что-то вроде того. Только вот зачем? В чём был смысл так её пугать, портить частную собственность? Нет, она бы заметила здесь посторонних - в конце концов, кроме неё и старика здесь никого.
У этого Егора Валентиновича, похоже, вообще деменция. Он с самого её приезда вёл себя странно: имя-то своё еле выдавил, а теперь и вовсе ничего не говорит - всё только лыбится и смеётся.
И эти сны… С ними всё было не так. Никогда она не испытывала ничего подобного, никогда не чувствовала такого ужаса и всепоглощающей тоски - ни во сне, ни после пробуждения. Если ей когда-либо и снились какие-то сюжеты, то она забывала их едва проснувшись, в лучшем случае помнила отрывками, а тут могла воспроизвести каждый из них до мелочей.
Она одновременно будто бы знала и не знала тех людей, те места, помнила события. Ей снилось Багрюево - старое, не сегодняшнее, не двадцать и даже не сорок лет назад - и судя по всему уже тогда здесь творилось неладное. Только вот было ли это на самом деле или всё это плод её воображения? Впрочем, такой же вопрос можно было задать себе и вчера.
В животе заурчало. Когда она в последний раз ела? Ладно она, а когда в последний раз ел Бонд?
— Вот ведь хозяйка у тебя, - сказала Лена, поглаживая пса по широкой спине.
Бонд уже успел присоединиться к ней и теперь льнул к ноге, проникновенно заглядывая в глаза. Она почувствовала укол совести. Она не одна - с ней её верный друг. Если с ним что-то случится, если он останется один в этом жутком лесу, она себя не простит.
Когда бабушка подарила ей его на день рождения - ещё совсем щенка, толстенького, неуклюжего, неуверенно виляющего своим хвостиком-кралькой, - Лена почувствовала себя такой целой, какой не чувствовала никогда после ухода родителей.
Бабушка как раз незадолго до этого узнала о своём диагнозе - о том, что каждый день рак, поселившийся в ней, пожирает её, разъедает изнутри и готовится причинить новую, неизведанную боль. Она была слишком старой для операции - только химия и ожидание конца. Ей не хотелось оставлять внучку одну, поэтому она и исполнила давнюю мечту Лены.
Лена отправилась на кухню. В холодильнике осталось полно еды с её поездки в город. Нужно было покормить собаку, плотно поесть самой и снова попытаться дойти до главной дороги.
Ровно в тот момент, когда она решила сделать себе омлет из трёх яиц, а не из двух, как обычно, Лена вступила во что-то мокрое. Носки моментально пропитались жидкостью. По полу расползлась внушительная лужа, берущая начало из-под холодильника.
Дёрнув дверцу морозильника, Лена увидела насквозь вымокшие продукты. Курица буквально плавала в собственной крови и воде, сдерживаемая лишь пакетом. Эскимо потеряло форму и превратилось в шоколадную кашу. В основном отсеке дела обстояли не лучше: всё было в конденсате, а, открыв бутылку с молоком, Лена едва не потеряла сознание от удушающего запаха кислятины. Целыми остались только хлеб и яйца.
Взгляд девушки зацепился за микроволновку, стоявшую рядом. Дисплей, до этого исправно показывавший время, теперь оставался чёрным. Чувствуя, как образуется ком в горле, она подошла к выключателю и нажала на него.