Помимо страха была ещё и досада. Он так легко попался на крючок, а ведь всю жизнь посвятил изучению загадочного и даже иррационального. В конце семидесятых, после той злополучной поездки в Багрюево, он списал поведение Егора на душевное расстройство. Они, к великому сожалению, были не так редки в их сфере деятельности: для такой работы важен открытый и пластичный ум, но иногда он становится слишком уж пластичен. Профессор оставил попытки помочь, тем более что тогда в университете, где он много лет преподавал физику, начались проблемы и пошли слухи о смене руководства и сокращении преподавательского состава, вызвавшие у всех бурю негодования, да ещё и начались проблемы со здоровьем. Однако все эти исчезновения не давали ему покоя уже продолжительное время, а когда он увидел бывшего товарища вновь, то всё встало на свои места. Как же он мог так…
Совсем рядом раздалось какое-то похрюкивание. Над беспомощно лежащим на земле стариком нависла фигура. На нём больше не было очков, но они ему бы и не понадобились — он закрыл глаза и сжал их с такой силой, что белые точки заплясали на фоне абсолютной темноты. Николай знал, что не хочет в последний момент своей жизни увидеть то, что сейчас так сладострастно его обнюхивало. В нос ударил тошнотворный запах болота и мокрых тряпок, а на шею упала пара вязких капель.
Резкая боль, как молния, пронзила живот. Раздалось чавканье, и струи горячей крови потекли прямо за пояс брюк, отчего те моментально промокли и прилипли к телу. Что-то перестало нюхать его щёку и метнулось ниже, жадно припав к ране, разрывая её, делая больше. Теперь ухали и хрюкали сразу с нескольких сторон. Впрочем, профессор этого уже не услышал. Сердце, смиловавшись над ним, всё же остановилось.
Глава 10
В доме было на удивление тихо. Оля открыла дверцу настенных часов и что-то там рассматривала. Завидев Лену, она смутилась и быстро прекратила это занятие. Та же, в свою очередь, не обратила на это особого внимания и сразу направилась на кухню. С жадностью она выпила воду прямо из бутылки и еле остановила себя, помня про недолговечные запасы. Ладно, хотя бы питьевая вода у них ещё была, с едой дела обстояли куда хуже.
— Что вы увидели, когда приехали?
— В каком смысле? — Оля снова отвлеклась на часы, и вопрос застал её врасплох.
— В прямом, — терпение Лены было уже почти на нуле. — Как выглядело это место? В смысле Багрюево.
— Плохо, — пожала плечами Оля. — Женя так удивился, что ты тут живёшь, да ещё и столько времени. Впрочем, ещё больше он удивился тому, что твоя тётя считает это место милым.
Лена плюхнулась на диван. Перед глазами плясали чёрные мушки. Ещё чуть-чуть, и она бы хлопнулась в обморок.
— Не поверишь, но до недавних пор оно так и было. Тут всё выглядело иначе, а теперь это кошмар какой-то.
— Иначе?
— Ага. Вот эти сожжённые дома — их не было, не было тут при мне никакого пожара. Про развалины вообще молчу.
Оля непонимающе уставилась на девушку, но уточнять ничего не стала. Впрочем, она и не смогла бы дать ей внятное объяснение.
— А где…? — Лена сделала неопределённый жест рукой.
— Женя закрылся в одной из спален. Мне ужасно неловко за него, если честно, что он тут тебе наговорил, и сейчас тоже… вот… Это всё стресс.
— Да уж, бедолага.
Лена даже не попыталась скрыть желчь в своих словах и направилась прямиком к той спальне, которая обычно пустовала. Теперь она видела, что дверь закрыта. Разговаривать с бывшим хотелось меньше всего, но ей жизненно необходимо было узнать у него пару вещей. Кажется, у них появился шанс на спасение.
Словно почуяв её приближение, Женя вновь ринулся в атаку.
— Ну и долго мы будем тут торчать? Хватит уже резину тянуть, нужно уходить, — выпалил он, выскакивая в коридор.
— Два вопроса. У вас с собой есть какая-нибудь еда или питьё?
— Нихрена у нас нет.
— Хорошо. А что ты увидел, когда заехал в посёлок?
— Заброшенную деревню я увидел, а не посёлок. Хотя нет, я увидел заброшенную деревню и удивительно нормального вида дом, в который ты зачем-то припёрлась жить.
— Отлично. Теперь мы точно можем идти. Думаю, теперь мы сможем выйти к шоссе.