— И в том, что Бонд пропал, ты тоже не виновата. В том, что мы здесь с Олей застряли, тоже нет твоей вины, — тут он перевёл дух, после чего продолжил: — Ты всегда всё берешь на себя. За всё и за всех.
— А как же твои собственные слова? — тут уже не вытерпела Лена. — Ты же сам сказал мне, что если бы я была другой, если бы была более лёгкой, то ты бы не изменил мне.
Женя побагровел. Какое-то время он молчал, но наконец отмер. Голос его не слушался и предательски дрожал.
— Я так сказал, потому что хотел сделать тебе больно. Хотел ударить в то место, которое у тебя не защищено. Правда в том, что ты мне просто надоела. Только вот твоей вины в этом нет. — Закончив фразу, он вскочил с постели и вышел вон из её комнаты.
Теперь спать хотелось ещё меньше, но хотя бы пропал голод. Снова накрывшись подушкой, Лена погрузилась в свои мысли. По щеке пробежала одинокая слеза.
Снова постучали. Опять он. Стук повторился. Неужели Женя не устал? Интересно, а Олю устраивало то, что её благоверный не обнимал и не успокаивал её, а вместо этого полоскал мозги своей бывшей девушке? Прошла минута, и Лена понадеялась, что парень всё же решил отстать от неё. Не тут-то было.
Тук-тук-тук.
Скинув подушку с головы, Лена села и уже хотела было послать Женю куда подальше, когда стук раздался вновь. По телу пробежала дрожь.
Тук-тук-тук.
Стучали в окно. Не скреблись когтями, не били беспорядочно, а размеренно постукивали.
Тук-тук-тук.
Шторы плотно задёрнуты, жалюзи закрыты. Лена не могла видеть даже силуэт, но, несмотря на парализующий страх, она догадывалась, кто мог вот так спокойно стучать, пока вокруг дома кружили долговязые твари из леса.
На негнущихся ногах она подошла к окну и распахнула шторы. Втянув со свистом воздух, Лена повернула створки жалюзи.
Стук прекратился. Занесённая рука остановилась в сантиметре от окна. Испещрённая морщинами ладонь раскрылась и прижалась к стеклу, оставляя на нём грязный отпечаток.
Старик жадно уставился на неё из-под тяжёлых век. Если раньше его лицо не выражало ровным счётом ничего, то теперь оно словно пыталось вместить в себя все эмоции одновременно — рот его то раздвигался в дикой улыбке, то вновь сжимался, брови ходили ходуном, а на лбу стремительно раздувалась венка, только вместо бледно-голубой она отчего-то была чёрного цвета. Потом он начал что-то говорить, повторяя одно и то же раз за разом. Она пыталась понять, что он говорит, но перед глазами замелькали чёрные точки, сначала совсем крошечные, но с каждой секундой они становились всё больше, а вскоре к ним присоединился и пронзительный звон в ушах. Лена схватилась за подоконник, чтобы не упасть, тогда как стук становился всё громче и громче, рожа деда Егора размывалась, и на секунду ей показалось, что она видит ещё кого-то, свесившегося с крыши. Лена неловко отступила и врезалась в угол кровати. Лица исчезли, и последнее, что она услышала, был звук открывающейся двери.
Мальчишеский голос ворвался в ее голову.
Толчок. Брат ничком лежит в яме. Нет, никто его не толкал, он сам упал. Он устал, сильно устал и не удержался на этой проклятой лестнице. Тогда почему он так хорошо помнит его испуганные глаза и удивлённо округлившийся рот? Почему он помнит свои руки, тянущиеся вперёд? Нет, он ничего не помнит, ему это снилось. Это всё сон. Он не виноват, не виноват…
Другой голос, более взрослый.
Почему болезнь выбрала именно его? В их роду все жили долго, никто даже на сердце не жаловался, а он умудрился заработать эту заразу в двадцать пять. И ведь ладно бы ещё она была в таком месте, которое можно было бы отрезать и надеяться на лучшее, выделить себе ещё хотя бы десяток годков, так нет, ей ведь нужно было забраться именно в поджелудочную. Он с детства грезил о космосе, хотел до старости лет заниматься наукой и увидеть такое, о чём его собственные отец и мать не могли бы мечтать, а теперь ему предстояло лечь в гроб раньше них. В погоне за чем-то высшим и неизведанным его умудрилась сцапать обычная мирская болезнь.
Лица, множество лиц смешивались и соединялись друг с другом в безумном танце. Единым оставались только две вещи — холодные карие глаза и рот, произносящий одни и те же слова раз за разом. Наконец она разобрала их и странное тепло разлилось по ее телу. Тут Лену подхватили под руки, кто-то закричал и вспышка головной боли забрала с собой это тепло, оставив после себя только холод и боль.
Глава 11
Туда, где должно было лежать упавшее дерево, они вышли не сразу. Сначала они чуть заблудились и наткнулись на совершенно незнакомое ей место. Деревья здесь росли очень уж густо, и земля была настолько мягкой, что казалось, будто они идут по воде. Судя по этому и по обилию мошкары, где-то неподалёку были болота, поэтому шли они очень аккуратно и скоро решили вернуться назад. Лена начала уже паниковать, так как могла поклясться, что в прошлый раз дорога была всего одна, но, немного поблуждав, они в итоге всё же как-то оказались где надо. Никакого дерева, конечно, повалено не было, но на земле валялось множество веток, и виднелся широкий продолговатый след.